В памяти Гани мгновенно ожил Наденкин рассказ о брате-артиллеристе. Он хотел отложить пластинку в сторону, но чьи-то руки подхватили ее и поставили на диск патефона.
С первыми звуками Наденка оторвалась от письма, недоуменно взглянула на Ганю.
«Зачем ты это сделал? — словно спрашивал ее взгляд, — разве ты забыл о том, что я тебе рассказывала?» Ганя виновато опустил взгляд. Да и что ответишь, если знаешь: живет в душе Наденки память о брате, и звуки вальса вызывают у девушки глубокое страдание.
Третью неделю стояла жара. Просека была в знойном блеске — воздух тревожно светился. Солнце рвалось в темный бор, отбрасывало в прогалины узорчатые тени. Трава побурела, сухо шуршала под ногами.
Ганя усталой походкой подошел к толстой лиственнице. Ее узловатые корневища ветвились поверху и, казалось, ничто не сможет совладать с могучим деревом. Ганя скользнул взглядом по стволу, с почтительным чувством подумал о том, какая огромная сила таится всюду в природе. Сила эта несет красоту и помогает человеку жить на земле. А иногда будто мстит за нанесенные обиды, обрушивается на него со слепой и страшной яростью.
Внезапно Ганя уловил запах гари. Оглянулся, но костра нигде не увидел. Он взмахнул топором — лезвие впилось в ствол. Рубил часто и сильно, но запах гари усиливался, тревожил. Ганя отбросил топор, рванулся к Васькову. Вместе выбежали на просеку и увидели над лесом густую хмарь. Васьков изменился в лице, глаза его тревожно расширились. Осипшим голосом бригадир позвал: «Идем», — и крупно зашагал к лесорубам. Ганя смотрел на сутулые плечи Васькова, на его крепкую загорелую шею и дивился, как можно в такую минуту идти спокойно, не побежать?
— Будем спасать, что успеем, — говорил бригадир притихшим лесорубам.
В чертах его лица не осталось ни суровости, которую только что видел Ганя, ни обычной, всем знакомой усмешливости. Лицо было спокойным и властным. И Гане стало спокойнее, он наклонился к Наденке.
— Боишься?
— Очень…
Ганя сжал девушке локоть.
— Не бойся. Ладно?
— Ладно… — слабо улыбнулась Наденка.
Когда бежали к лагерю, Васьков сказал Гане, что придется заменить водителя машины — тот уехал утром в поселок.
Мотор завелся сразу. Васьков сквозь шум наказывал:
— Грузи самое ценное, бери людей — и сюда. Главное — от монтажников быстрее гони трактор!
Ганя резко выжал педаль сцепления, и грузовик рывком пошел вперед. В другое время, чувствуя в руках баранку и упругую податливость педалей, парень испытал бы радостное волнение от власти над машиной. Но сейчас сердце его тоскливо сжималось: над острыми вершинами сосен взметывались огненные языки.
Гане сделалось страшно: вдруг не успеет до монтажников? Вдруг захлестнет огненная лавина?
По телу поползли мурашки. Взлететь на воздух в раскаленной таежной трубе? Впервые всем существом Ганя ощутил, как ему хочется жить. Просто жить!..
Нажимая на гашетку, он по-прежнему яростно мчался вперед. Баранка в руках (он чувствовал ее тепло) была послушна его воле. Он знал, если руль держать твердо — машина будет мчаться «по ниточке», пружинисто и точно. Ну, а если не сможет Ганя удержать руль…
Сбычившись, переменил положение — будто навис над баранкой. Глаза стали зорче, злее. Злился на себя, на свое малодушие. Его отцу на фронте тоже было нелегко. И там под пулями он думал о Ганьке. Отец был сильным человеком. А Ганя?..
Мысли об отце помогли Гане взять себя в руки. Теперь он думал только о том, чтобы вдруг не отказал мотор, не сдали на каком-нибудь ухабе рессоры.
Машина стрелой мчалась по таежной дороге. Мелькнул огромный, обугленный у самых корней кедр-исполин, тускло сверкнули ошкуренные бревна на пожухлой траве.
А Наденка, Наденка-то ведь осталась там… Она ждет его помощи. И Васьков понадеялся на Ганю, как на ровню. По-мужски понадеялся…
Монтажники встретили Ганю с тревожной настороженностью. Один из парней нетерпеливо крикнул:
— Живее разворачивай свою антилопу! Вывози, пока живые.
— Трактор, надо трактор гнать. Бригадир велел…
— Не успеем, видишь, какая беда катится, — угрюмо сказал пожилой монтажник.
Ганя знал: людей надо спасать. Но и там без трактора, говорил Васьков, не защититься от огня. Что делать?
Неожиданно Ганя закричал:
— Загоняйте трактор в кузов, живее!
И с чего бы это мальчишка распоряжается? Подумаешь, командир нашелся!.. Ганя и сам на миг смутился, но тут же крикнул еще решительнее: