— Здравствуй, Сашика, — голос Княжны оказался вдруг таким незнакомым. Неужели тоже только это и скажет? Но нет. — Рада видеть тебя в нашем Болончане. Будь гостем!
Они стояли напротив друг друга, словно, одереневеневшие. Будто, дух злой заговорил обоих. Каждый боялся рукой шевельнуть, а пальцы Княжны едва не крошили дерево посоха. А ведь След знал: Чакилган и Сашика были мужем и женой. Очень давно, но были. Муртыги сам не раз рассказывал, как любили друг друга его названные родители. Потом была война, и все думали, что атаман погиб. Но недавно узнали, что его держит в пену богдыхан. Дикий Зверь сам отправился его спасать в далекую страну. И почти спас, да появился злой Ивашка из Темноводного…
И вот теперь…
— Я приехал, вот. Повидать. Повидаться, — глаза старого лоча от смущения бегали по сторонам.
Чакилган дважды тяжело вдохнула, да так и застыла.
— Надолго?
— Не знаю… — совершенно севшим голосом выдавил бывший атаман.
От них обоих несло таким мощным страхом, что Дёмка изумился: да что же происходит?
Вдруг темная щуплая тень вытекла из-за спины Сашики и встала прямо перед Княжной. Никанец.
— Прекрасная Чакилган, — он чуть поклонился, выставив перед собой соединенные руки. — Мой друг Ялишанда хочет сказать, что все годы плена мечтал повидаться с тобой. Но атаман Ивашка сказал ему, что за эти годы ты нашла себе другого суженого…
— Бяо! — возмущенно крикнул атаман, лицо которого залилось краской.
Тот слегка шевельнул плечом, словно, сбрасывая этот окрик, и закончил:
— И мой друг боится узнать, что ты его не ждешь.
Старый лоча места себе не находил, боясь оторвать глаза от земли. Чакилган часто дышала, но тоже не находила слов. Но тут вперед выступил еще один человек — Аратан.
— Сашика, Чакилган хотела бы тебе сказать, что тот день, когда она узнала, что ты жив был для нее самым счастливым днем.
— Аратан! — Княжна начала говорить привычным властным тоном, но даже довести слово не смогла, обессилела — и оно безвольно шлепнулось на землю, даже не коснувшись Дикого Зверя.
— Но она сильно боялась, что в плену ты мог забыть ее. Потому и велела мне ничего не говорить о ней. Чтобы ты не чувствовал себя обязанным, — даур закончил говорить, а потом зачем-то подмигнул никанцу. И они оба отступили назад.
Старый лоча и Княжна стояли в смущении, словно, голые. Они внезапно заметили всех людей вокруг, и Дёмке даже захотелось отвести глаза, чтобы оставить этих людей наедине. Ему! Но не всей остальной толпе, которая жадно пожирала глазами происходящее. Все чувствовали, что стали свидетелями небывалого.
Сын Черной Реки, наконец, шагнул вперед. Он часто-часто моргал, все-таки не утерпел и вытер глаза рукавом.
— Я такой дурак, родная, — неловко улыбнулся он.
— Не только ты, — опустила голову Княжна.
— Может, скажешь?
— Что?
— Помнишь, как тогда? Зимой, когда я отбивал тебя от дуланских женихов.
Чакилган улыбнулась. Она подошла к мужу, тяжело дыша, положила ладони ему на грудь.
— Где… Ты… Был… Так… Долго… — почти шептала она, а потом вдруг разрыдалась навзрыд!
Ноги Княжны подкосились, но Сашика подхватил ее, прижал к себе, закрывая от всего мира. Народ зашумел, завозился радостно. Какие-то дураки даже что-то выкрикивать принялись.
Так заканчиваются сказки, которые любят рассказывать старики. Только вот тут еще ничего не закончилось!
Княжна со старым лоча какое-то время стояли, укрывшись друг другом. Что-то шептали тихо (совсем не разобрать было) и плакали, улыбаясь. Но через некоторое время Чакилган слегка отстранилось и громко выкликнула (откуда только голос взялся):
— Маркелл! Демид! Идите-ка сюда!
Надо же, она в такой момент среди всей огромной толпы их видела! Дёмка моментально захотел раствориться среди народа. Ноги его отяжелели, и тянущий холод потек по низу живота.
«Сейчас бы в лес, — тоскливо замечталось Следу. — И не возвращаться, покуда два десятка изюбрей не забью…».
Но куда там? Когда Княжна зовет, разве ослушаешься. И соседи тоже… Признали Дёмку и радостные давай его на открытый круг выпихивать.
— Не робей, паря! От и времечко приспело!
Пришлось идти. Тем более, что Маркелка-то легко вперед рванул, от улыбки лицо напополам треснуло.
— А вот, Сашика, и семья наша, — улыбнулся. — Это Муртыги.
— Да уж узнаю! — счастливо рассмеялся старый лоча. — Вырос, конечно, воин стал, — он весело потрепал черные вихры, едва достигавшие его плеча. — Но всё равно — Орла сразу видно!