Идеальное место. Только дрова для костров надо с собой привозить.
— Кони, — негромко сказал Аратан.
Тихо так сказал, будто, и не своему атаману, а просто в воздух. Маленький тигр до сих пор злился на Дурнова за то, что тот ушел в тайный поход на Бахая и не взял его с собой. Бессмысленно было говорить, что Аратан уже большой вождь, его отсутствие сразу заметят (как это и случилось во время путешествия даура в Пекин). Бесполезно! Затаил Дикий Зверь обиду, и та пока даже маленькой трещинки не дала.
А на левый берег и впрямь выходили лошади. Небольшой такой табунок голов в сорок. Значит, всадников — двадцать. Послушал, получается, Тугудай. Принял приглашение. Кони нехотя заходили в воду — осень уже все-таки — и начинали заплыв к островку. Здесь метров 400–500 — преодолимое расстояние.
— Палите костры пожарче! — с улыбкой крикнул Дурной. — Дауров отогревать будем!
Тугудай прибыл последним из приглашенных, а, значит, уже сегодня можно будет попробовать поговорить. Вернувшись с Буреи с «богатым трофеем», старый атаман позвал всех — для большого совета. Звал настойчиво, ибо мало кто захочет ехать на такую беседу, где все друг на друга волками смотрят. Первыми приплыли темноводцы, что неудивительно: у них был самый веский повод. Дурной отпустил в острог Бутакова с вестью, что остальных пленных казаков они взад получат только после серьезного разговора.
Прибыли, вышли на песочек. Атаман оглядел их и бросил недовольно:
— А где же мудрые есаулы Никифор Черниговский да Василий Мотус?
— Никишка занемог, — ответили ему. — А Мотус-то и не в есаулах вовсе.
— Значит, выбирайте его, — залепил им пощечину Дурной. — Без Мотуса переговорщиков от вас не приму.
Казацкая старшина мрачно зыркала на бывшего атамана. А что делать? Темноводный враз обезглавел. Более того, пока выходит, что это они на Дурнова и на болончанцев засаду устроили. То бишь, сами виноваты. К тому же, все знали, что этот сукин сын Черной Реки на разговор всё Темноводье сзывает. А если все к нему присоединятся? Да на Темноводный своей ордой пойдут? Выживать надо…
И темноводцы спешно уехали. А местечко песчаное и сухое вскоре дощаник с Северного занял. Якунька был весел, всё норовил обниматься, звал всех пить зелена вина, но Дурной вежливо отказал: мол, разговоры вести только все вместе будем. Позже приехали смущенные староверы с зейских сел, затем дауры верзнезейских родов. После того, как Ивашка с Тугудаем спалили Молдыкидич, последние стремились отдалиться от всего этого темноводского блудняка. Послушно сдавали ясак, но с лоча дел иметь не желали. Да и с Тугудаевой ордой тоже.
Затем по второму кругу приехали темноводцы — уже с Мотусом и оклемавшимся Черниговским. Сразу затеяли свару с Якунькой за сухое место, но тот чуял, кто теперь в силе — и не покорялся. Драка вышла вялая, да и та сама собой угасла, когда из зарослей тальника вышли воины Индиги. Дурной много народу с собой привел — более сотни. Он и не скрывал, что правило: делегация не больше двадцати человек — его самого не касается.
И вот пришел Тугудай. Если честно, старый атаман в нем больше всех сомневался. Все-таки этот даурский «хан» в Темноводье преуспел больше всех. Наверняка чует свою силу, может решить, что не нужно ему ни с кем договариваться…
Но вот пришел.
Дурной собрал людей и послал их по островку сообщить, что вечером будет совет. Вроде и остров не великий, но каждая делегация селилась отдельно от всех прочих. Каждый лагерь старался встать особняком, никто не хотел прижаться к соседскому боку.
«Вам же хуже» — вздохнул старый атаман и пошел в свой лагерь, готовить шоу.
…Костер пылал жарко, только никого особо не согревал. Слишком много людей уселось в круг, слишком далеко их пятки находились от языков пламени. Ну, да потерпят. Дурной не стал садиться, а сразу прошел внутрь этой арены. Ему для всех говорить придется.
— Нешто все, наконец, собрались? — окинул он взглядом «делегатов». — Да нет, одного все-таки не хватает.
Махнул рукой: к кругу подошел еще один человек. Широко шагнул в свет — и «делегаты» ахнули! Это был Ивашка. Слегка перекособоченный, бледный, но живой, свободный и добротно одетый.
— Что, иудушки, не ждали? — злобно прошипел «Делон». — Решили, подох защитник Темноводский? За шкуры свои торговаться приехали?
Об этом «театральном этюде» они сговорились заранее. Ивашка согласился с радостью, больно хотелось ему на вытянутые лица своих подданных да былых союзничков посмотреть. Но потом (уж раз в сотый) добавил: «Ты бы все-таки лучше меня убил, Сашко».