— Ничего, — улыбнулся ехэ-цзяньцзюнь. — Наши люди вцепились в ляжку Бурни и теперь ее уже не отпустят. Отрубим голову мятежнику и закончим эту войну даже быстрее, чем рассчитывали.
Обоз двинулся по дороге из трупов, осторожный Уджа лишь велел командирам поглядывать за спину, где таились халхасские разбойники Чойджаба. Но что-то пошло не по плану. Солнце стояло еще высоко, когда вдруг командир увидел, как его непобедимое воинство несется назад. Монголы яростно нахлестывали своих лошадей, и от них явственно воняло кровью и страхом.
— Стоять!
Видно было, что многие из беглецов, прежде всего, вчерашние рабы, готовы нестись прочь — вплоть до самой Великой стены. Но, по счастью, долина оказалась не настолько широкой, чтобы трусам удалось убежать, обойдя обоз и конные табуны. Уджа и его командиры остановили белгецов, сбили их в какое-то подобие отрядов. Те вопили о засаде, о старшных врагах, но времени разбираться не было. Подпираемые латными маньчжурскими воинами, монголы снова пошли вперед. Собрали даже коноводов, чтобы никто не отсиживался в тылу. Похоже, Бурни готов дать сражение. Так он его получит!
Потери после первой атаки пока неясны, ехэ-цзяньцзюнь пытался окинуть общим взглядом перестраивающиеся отряды. Выходило больше трех тысяч. Но насколько? Непонятно. Неужели Бурни заманил в засаду и перебил почти тысячу воинов? В груди Уджи проснулся колючий страх. Страх, недостойный истинного воина!
— Вперед! — прорычал предводитель, и огромная конная масса стронулась с места — теперь уже не спеша.
Широкой рекой конница вытекла на открытое пространство, усыпанное телами первого натиска. Конечно, тут лежали не только воины Уджы, наверняка, немало чахарцев полегло в этой сече! А вон и сами чахарцы с найманами — выстроились тонкой волной. Что там было за их спинами — посланник императора разглядеть не мог, но по всему выходило, что мятежников немного: семь или восемь сотен.
Уджа подозвал старшего из тысячников.
— Атакуй их, — повелел ехэ-цзяньцзюнь. — Не увлекайся наступлением. Просто заставь их двигаться. Я хочу понять план мятежников.
Неполная (уже очень неполная!) тысяча начала разгон. Бурни вновь не принял схватки и начал отступать. Чахарцы уходили вглубь долины, и вдруг стало видно, что за их спинами, чуть правее, стоял немалый отряд.
Стоял! На ногах!
Эти мятежники, видать, пережили настолько тяжелую зиму, что вовсе без лошадей остались.
«Добьем их последними» — решил Уджа.
И тут Великое Синее Небо разразилось небывалым громом!
Глава 43
Уджа на миг вцепился в амулет, надежно укрытый под пластинами хатанги. Но опомнился. Конечно, это была не воля Тенгри. Тем более, что пеший строй неведомых врагов окутали облачка дыма. Пушки? Ручные ружья няоцян? Но откуда они здесь?
— Неужели на стороне Бурни сражаются подлые никань? — Тукай тоже быстро постиг природу страшного грома.
Постигла ее и первая тысяча, посланная на врага. Десятки, если не сотни тел людей и лошадей покрыли собой каменистое поле битвы. Уцелевшие со всех ног неслись прочь от побоища, причем, наездникам даже не требовалось подгонять коней.
— Вперед! Навстречу трусам! — заорал Уджа своему окружению.
Это всего лишь порох. У нежданных союзников Бурни оказалось огненное оружие. Но это нестрашно. Да, защитить от выстрела не может ни щит, ни доспех, но и стрелки огненного боя тоже беззащитны перед острой саблей. Главное, добраться до них. И как можно скорее.
— Собрать в кулак всех монголов! — раздавал указания Уджа. — Ударить по Бурни и добить уже изменника! А маньчжуров — на пехоту!
Это было прекрасное решение. Из-за тяжести доспехов маньчжуры были более медленными. Им за бунтовщиками, которы вечно убегают, не угнаться. А вот пеших стрелков они сметут одним ударом.
— Вперед! — Ехэ-цзяньцзюнь сам выхватил саблю из ножен и лично пошел в атаку. Он верил, что она станет решающей.
Чахарцы снова ожидаемо подались назад, едва заметили, что на них несется более двух тысяч воинов императора. Снова решили уйти под прикрытие бойцов огненного боя (кто же все-таки эти стрелки?!). Но теперь эта пехота им не поможет! Ее уничтожит маньчжурский кулак.
Краем уха Уджа услышал новый слитный небесный грохот, но понимал, что сейчас смертоносный свинец и чугун летит не в монголов. И это его радовало. Через некоторое время стрельба стала хаотичной… и вообще прекратилась. Похоже, маньчжуры сделали свое дело.