Остаток дня и весь следующий войско отходило от битвы и наслаждалось плодами победы. В отличие от чернорусского отряда, чахарцы и найманы потеряли много людей. Вместе с сильно ранеными — более четверти от своей неполной тысячи. Но монголы совершенно не были расстроены! Война и смерть для них — дело привычное. А к победителю быстро придут новые бойцы. Зато наследник великой династии Юань с союзниками захватил более пяти тысяч лошадей. В обозе — целые сундуки с малополезной бронзовой монетой. Ну и всякого — «по мелочи». Сотни доспехов, тысячи копий и мечей. Не менее трех сотен монголов императора не смогли уйти и попали в плен.
Поскольку преследованием убегающих и потрошением обоза занялись, в основном, монголы, то они же заполучили большую часть дувана. И кочевники совершенно не желали делиться им по справедливости: по вложенным в победу усилиям. Вообще, у них всё было довольно просто: кто громче всех кричит о своих подвигах — тот и главный герой. Дурной посмотрел на эти состязания по бахвальству и махнул рукой. Коней ему много не нужно, дырявая китайская деньга тоже без особой надобности, доспехи и оружие домой везти — больно тяжело будет. Вот пороху бы! Но такой добычи у имперцев не имелось.
А пороховые запасы у чернорусского войска изрядно иссякли. Впервые и пищальники, и пушкари настрелялись всласть! Кто-то и по десять выстрелов умудрился сделать. Все стволы были напрочь забиты, можно сказать, что к концу схватки «экспедиционный корпус» лишился всей своей огневой мощи. А потому весь вечер драгуны и казаки старательно чистили стволы.
Над вольготно раскинувшимся войском победителей густо пахло вареной и жареной свежей убоиной (коней в битве полегло без меры), а разноязыкие генералы собрались на совет.
— Что делать будем дальше? Куда пойдем?
Глава 45
Князья принялись предлагать свои идеи и быстро переругались.
— Не надо гневить вышние силы, которые даровали нам удачу в минувшем бою, — покладисто начал старый Абунай. — Сейчас слава о нашем войске начнет разлетаться по всей Степи. Многие тайджи, гуны и ваны услышат о победе и захотят последовать за нами. Нам остается только ждать. Сейчас надо укреплять власть во Внутренней Монголии.
— Укрепляя твою власть, мы только съедим всех коней, что сегодня заполучили, — яростно размахивал обглоданной костью найман Джамсан (исходы битвы оказались таковы, что сейчас его отряд стал самым многочисленным в войске). — Мы перебили всех воинов богдыхана, кто еще оставался в Столице, она теперь беззащитна. Надо идти за Стену! Там сытные села и города! Там много добычи, из-за которой к нам еще вернее пойдут прочие племена.
— Не всех! Не всех мы перебили, Джамсан! — тут же встал поперек вана халхасский изгнанник Чойджаб. — У Энхэ-Амугулана полно никанских воинов. Городская стража, части Зеленого знамени. Это тут, в Степи они нам не страшны — никанцы всегда уступали нам в поле. Но за Стеной, в своих крепостях они очень даже опасны! Нельзя туда идти, по крайней мере, сейчас — нас совсем мало.
— Потому и нужно идти, что мало! — багровел лицом и без того смуглый Бурни. — За Стеной служат тысячи чахарцев. Они давно уже должны были подняться…
— А что же не поднялись? — не унимался Чойджаб. — Подкупили их, Бурни. Или запугали. Или перебили.
— Вот и надо проверить!
— А что северные варвары скажут? — ван Джамсан, видя, что голоса разделились, решил обратиться к союзникам. — Как ты считаешь, Болшак?
«Спасибо, что вспомнили, — сдержал усмешку Дурной. — Но могли бы хоть имя запомнить».
— Вы все, по-своему, правы, — дипломатично начал он. — Нас слишком мало для похода на Пекин. И нужны пополнения. О грабежах же еще очень рано думать — сначала надо войну выиграть. Но самое важное сейчас — другое. Важнее всего остального — империя Цин. Смотрите: сложилась ситуация, когда возле Столицы у императора совсем нет войск. Но они появятся. Империя найдет силы. Поэтому ждать смертельно опасно. Надо идти — и идти прямо сейчас. Пока мы в выигрышной ситуации, а император растерян. Если удастся пополнить ряды чахарцам — отлично! Если нет — хуже не будет. Но мы уже будем нападать на саму Цин! Если мы, хотя бы, видимость осады Пекина изобразим, а тем более, если вынудим императора бежать из Столицы — вот тогда о тебе, Бурни, пойдет великая слава! И по Степи, и — что главное — по южным землям. Ведь там сейчас воюет монголов больше, чем их осталось во всей Внутренней Монголии.
— Верно! Верно! — загомонили сторонники нападения. Чойджаб и тот слегка засомневался. Только уставший Абунай покачал головой.