[18] См. примеч., II, 4.
[19] Равнины были удобны для действия многочисленной персидской конницы, в то время как у греческих наемников Кира этого рода войск не имелось.
[20] Тиара – персидский головной убор, похожий на современный башлык. Только царь имел право носить расправленную тиару: остальные персы были обязаны придавливать ее верхнюю часть книзу. Тиссаферн здесь как бы намекает на свои планы занять царский престол, но на самом деле он всегда был верным слугой Артаксеркса.
[21] Все подданные персидского царя, независимо от их положения, считались рабами царя, их господина.
[22] Жизнь эллинских стратегов в плену и их казнь описаны Плутархом (Артаксеркс, 20), который заимствует свой рассказ у Ктесия, подружившегося с Клеархом после его пленения.
[23] Имеется в виду Пелопоннесская война 431–404 гг.
[24] Эфоры – высший правительственный орган в Спарте. Коллегия эфоров состояла из пяти членов, ежегодно избиравшихся народным собранием. Эфоры были облечены судебной и исполнительной властью и контролировали остальных магистратов. Один из эфоров председательствовал в народном собрании.
[25] Истм – перешеек. Под этим названием обычно понимался перешеек, соединяющий Пелопоннес со Средней Грецией (современный Коринфский перешеек).
[26] Горгий из Леонтины – знаменитый софист, последователь Зенона, автор философских и других трудов, первый в Греции учитель ораторского искусства. Во время своих странствований по Элладе он имел шумный успех как оратор, философ и наставник юношества. Согласно свидетельству Диодора (XII, 53, 2), он взимал со своих учеников высокую плату в 100 мин.
Книга III
Глава I
(1) [О том, что совершили эллины во время наступления Кира вплоть до сражения и что случилось после смерти Кира, когда эллины стали отступать вместе с Тиссаферном, заключив с ним союз, рассказано в предыдущих главах.]
(2) Когда стратеги были схвачены, а те лохаги и солдаты, которые последовали за ними, погибли, эллины впали в большое уныние, размышляя о том, что они находятся у порога царя[1], а кругом много враждебных племен и городов, из которых ни один уже не согласится доставлять им продовольствие, что от Эллады они находятся на расстоянии не менее 10 000 стадий, а между тем у них нет проводника[2] и непереходимые вброд реки пересекают путь в отчизну; что варвары, совершившие поход с Киром, предали их и они остались в одиночестве, без союзной конницы, а потому совершенно очевидно – в случае победы они не смогут никого уничтожить, а в случае поражения никто из них не останется в живых. (3) Размышляя об этом и находясь в подавленном настроении, лишь немногие вечером вкусили пищи, немногие разожгли костры, и в эту ночь большая часть эллинов не вернулась в лагерь, но расположилась на отдых где пришлось, чувствуя себя не в состоянии заснуть от горя и тоски по отчизне, по родителям, женам и детям, которых они уже не чаяли когда-либо увидеть. В таком настроении они предались ночному отдыху.
(4) Однако в армии находился некий Ксенофонт-афинянин[3], который сопровождал войско, хотя он не состоял ни стратегом, ни лохагом, ни солдатом. Он покинул отчизну по приглашению Проксена, своего старинного приятеля. Тот обещал, в случае приезда Ксенофонта, подружить его с Киром, а последний, по словам Проксена, дороже для него отчизны. (5) Прочтя письмо, Ксенофонт обратился за советом к Сократу-афинянину[4]. Опасаясь, что дружба с Киром может повредить Ксенофонту в глазах государства, так как считалось, что Кир усердно помогал лакедемонянам в войне против Афин[5], Сократ посоветовал ему направиться в Дельфы[6] и вопросить бога относительно этого путешествия. (6) По прибытии в Дельфы Ксенофонт спросил Аполлона, какому богу он должен принести жертву и вознести молитву, чтобы со славой и пользой совершить задуманное путешествие и благополучно возвратиться. Аполлон вещал ему: принести жертву тем богам, каким положено[7] в подобных случаях. (7) По возвращении Ксенофонт рассказал о пророчестве Сократу. Выслушав его, Сократ стал укорять Ксенофонта за то, что тот не спросил бога, следует ли ему ехать, но, решив сам с собой, что ехать надо, спросил только о лучшем способе совершить путешествие. «Однако, – сказал он, – раз уж ты именно так поставил вопрос, надо исполнить приказание бога». (8) Итак, Ксенофонт принес жертву согласно повелению бога и отплыл. В Сардах он застал Проксена и Кира, уже готовых выступить в глубь страны, и был представлен Киру. (9) Так как Проксен настаивал, то и Кир убедительно просил Ксенофонта остаться и говорил к тому же, что, как только окончится поход, он отпустит его от себя. А поход, как говорили, предпринимается против писидийцев. (10) Таким образом, Ксенофонт отправился в поход обманутым, однако Проксен был в этом не виновен, так как ни он, ни кто-либо другой из эллинов, кроме Клеарха, не знал, что идут войной на царя, и лишь по прибытии в Киликию выяснилась для всех настоящая цель экспедиции[8]. Очень многие боялись этого похода, но все же они, хоть и неохотно, последовали за войском, так как им было совестно перед товарищами и перед Киром. Одним из них был и Ксенофонт.