(19) После прибытия на стоянку Ксенофонт тотчас же пошел к Хирисофу к стал упрекать его за то, что он не остановился, но заставил их бежать и одновременно сражаться. «И вот погибли два превосходных и доблестных воина, и мы не были в состоянии ни унести их, ни предать земле». (20) Хирисоф ответил: «Взгляни на горы и убедись в том, насколько они непроходимы. Видна только эта крутая единственная дорога, и на ней ты можешь заметить огромную толпу людей, которые заняли проход и охраняют его. (21) Поэтому я спешил и не подождал тебя в надежде опередить их и захватить перевал. Наши проводники говорят, будто не существует другой дороги». (22) Ксенофонт сказал: «В моих руках два человека; дело в том, что, когда враги сильно нападали на нас, мы устроили засаду, что дало нам возможность передохнуть: одних врагов мы убили, а других постарались захватить живыми с целью иметь проводников, знающих местность».
(23) Этих людей тотчас же привели и допросили их порознь, не знают ли они какой-нибудь другой дороги, кроме находящейся на виду. Один из них, несмотря на сильные угрозы, ничего не сказал, и так как он не сообщил ничего полезного, то его закололи на глазах у товарища. (24) Другой заявил, что первый человек потому сказал, будто он не знает дороги, что у него там (т. е. на пути следования эллинов) имеется замужняя дочь; сам же он, по его словам, проведет эллинов по дороге, доступной и для вьючного скота. (25) А на вопрос, есть ли на этой дороге какое-нибудь труднопроходимое место, он ответил, что имеется вершина горы, мимо которой невозможно пройти, если кто-нибудь займет ее заранее.
(26) Тогда решили созвать лохагов и пельтастов, а также и некоторых гоплитов, объяснить им положение вещей и спросить, не найдется ли среди них желающих показать свою доблесть и добровольно участвовать в этом деле. (27) Из гоплитов вызвались Аристоним из Метидреи [аркадянин] и Агасий из Стимфалы [аркадянин], а, соревнуясь с ними, [тоже аркадянин] Каллимах из Паррассия сказал, что он хочет пойти, взяв с собой охотников из всего войска. (28) «Я уверен, – сказал он, – что за мной последует много молодежи». Тогда спросили, не хочет ли пойти с ним кто-нибудь из таксиархов гимнетов. Вызвался Аристей-хиосец, который часто оказывался человеком очень полезным для войска в подобных делах.
Глава II
(1) Между тем наступил вечер, и стратеги приказали добровольцам наскоро поесть и отправиться в путь. Вожатого связали, передали им и условились, что в случае, если им удастся занять вершину, они ночью будут охранять ее, а с наступлением утра дадут трубный сигнал, и тогда занявшие вершину пойдут на тех врагов, что сторожат находящийся на виду перевал, а остальные эллины, снявшись с места, поспешат им на помощь. (2) Сговорившись таким образом, они в числе примерно 2000 человек отправились в путь. Шел сильный дождь. А Ксенофонт повел арьергард к находившемуся на виду перевалу, для того чтобы враги сосредоточили свое внимание на этой дороге, а шедшие кружным путем остались по возможности незамеченными. (3) Когда арьергард подошел к ущелью, через которое надо было пройти, прежде чем выйти на крутую дорогу, варвары стали скатывать вниз камни такой величины, что одного такого камня хватило бы для целой повозки, и еще большие по размерам камни [и меньшие], и те, натыкаясь на скалы, ударялись о них и разлетались на части, так что было совершенно невозможно даже приблизиться к ущелью. (4) Некоторые лохаги, видя невозможность пройти здесь, пробовали сделать это в других местах и продолжали свои попытки до тех пор, пока не наступила темнота. Когда, по их мнению, можно было удалиться незаметно для врагов, они ушли обедать, а [среди солдат арьергарда] были и такие, которые даже не завтракали. Однако враги не унимались и в течение всей ночи скатывали камни, о чем можно было догадаться по грохоту.