[28] Ксенофонт в «Лаконской политике» (II, 6) рассказывает, что спартанские юноши обучались воровству для того, чтобы они не слишком страдали во время голода. Тех юношей, которые попадались при воровстве, наказывали.
[29] Хирисоф указывает здесь на алчность афинских магистратов и, как спартанец, высмеивает демократические порядки Афин, одновременно намекая на принадлежность Ксенофонта к высшим слоям общества.
[30] Короткий кривой меч, которым были вооружены спартанские гоплиты.
[31] Упоминаемое многими античными авторами племя скифинов обитало в горной местности к югу от Трапезунта. По всей вероятности, то были потомки осевших в этих местах скифов, вторгшихся в Малую Азию из Прикубанья в конце VIII в. В отличие от большинства других племен этой области, скифины во времена Ксенофонта уже имели значительные города, как, например, упоминаемую в «Анабасисе» Гимниаду. О скифах в Передней Азии см.: Б. Б. Пиотровский. Урарту. Ереван, 1944, стр. 295–324.
[32] Местоположение этого города не определено. Судя по общему направлению похода наемников Кира, он находился в Байбуртской котловине, около того места, где многочисленные мелкие речки – истоки Гарпаса (Чороха) – сливаются в одну реку (см. RE, Hymnias). Акад. Манандян в своей работе «О некоторых проблемах истории древней Армении и Закавказья» (стр. 50 сл.) в связи с предполагаемым им маршрутом греков отожествляет Гимниаду с Ленинаканом.
[33] Так как Ксенофонт не называет имени враждебного скифинам племени, через земли которых повел эллинов проводник из Гимниады, то приходится предположить, что это тоже были скифины, которые враждовали со скифинами Гимниады.
[34] Диодор (XIV, 29) называет эту гору «Хений». Местоположение горы не поддается определению. Путь эллинов от Гимниады через земли скифинов, макронов и колхов (см. сл. примечания) к Трапезунту может быть намечен лишь приблизительно. По всей вероятности, он шел по единственно доступному в этих краях перевалу через Северо-Анатолийские горы – перевалу Зигана.
[35] Племя макронов упоминается многими древними авторами, начиная с Гекатея Милетского (VI в.). Обитали они, по-видимому, к юго-востоку от колхов. Страбон (VII, 548) говорит, что в его время их называли не макронами, а саннами. Эпизод с греческим воином, опознавшим свою родину в стране макронов, чрезвычайно ярко характеризует античное рабовладельческое общество.
[36] Племена колхов, от которых получила свое название юго-западная приморская часть Закавказья (Колхида), распространялись во времена Ксенофонта, как видно по «Анабасису», значительно дальше на запад, чем в более поздние века Античности, занимая южное побережье Черного моря до Трапезунта и даже примерно на 100 км дальше на запад. О колхах и соседних им племенах см.: Н. Бердзенишвили, И. Джавахишвили и С. Джанашиа. История Грузии. 1946; см. также примеч., V, 20.
[37] О меде, обладающем одурманивающими свойствами и встречающемся в областях юго-восточного Причерноморья, упоминают многие древние авторы (Страбон, Плиний и др.). По словам одних, он получал свои свойства от цветов рододендрона, по словам других – от цветов азалии. По рассказам современных путешественников, подобный мед и в настоящее время можно встретить в приморских городах этой области. Он – темного цвета, жидкий и горьковатый на вкус. Местные жители вываривают его и смешивают с сахаром, после чего мед становится безвредным. По-турецки он называется delil-bal, т. е. одуряющий мед.
[38] Трапезунт – одна из древнейших греческих колоний южного берега Черного моря, находившаяся на месте современного города того же названия. Согласно греческой традиции, Трапезунт был основан колонией Милета Синопой (см. примеч., V, 24) в середине VIII в.
[39] Кожи жертвенных животных часто служили у греков призами при состязаниях.
[40] Панкратий – состязание в беге и в кулачном бою.
Книга V
Глава I
(1) [О том, что совершили эллины во время похода в глубь страны вместе с Киром и во время отступления к морю – Понту Евксинскому – и как они прибыли в эллинский город Трапезунт и совершили жертвоприношение, согласно обету принести жертву за спасение там, где они впервые вступят на дружественную землю, – рассказано в предыдущих главах.]
(2) Затем эллины собрались и совещались о дальнейшем пути. Первым выступил Леон из Фурий и сказал: «Воины, мне, право, надоело укладываться, снаряжаться, шагать, бежать, нести оружие, строиться, стоять на страже и сражаться. Я хочу освободиться от этих трудов и, поскольку мы достигли моря, остальную часть пути проплыть на корабле и приехать в Элладу, растянувшись подобно Одиссею» [1]. (3) Выслушав эту речь, солдаты стали криками выражать свое одобрение. Еще один человек высказался в том же смысле, а за ним и все присутствующие. (4) Тогда выступил Хирисоф, он сказал: «Воины, Анаксибий – мой друг, и он сейчас как раз состоит навархом[2]. Если вы пошлете меня к нему, то я надеюсь вернуться с триерами и (грузовыми) судами, чтобы перевезти вас. И если только вы в самом деле хотите плыть, ждите моего возвращения, я быстро вернусь». Выслушав это, солдаты обрадовались и постановили отправить Хирисофа в путь как можно скорее.