– Очень жарко... в желудке как будто огонек жжет…дышать тяжело…, – она сделала паузу, чуть-чуть продышалась и продолжила, – а теперь огонь словно по крови пробежал, горячо…горячо…
Мы, как завороженные, смотрели на девушку, и никто не хотел оказаться на ее месте. Я была просто в шоке от таких методов преподавания. С ностальгией я вспоминала уроки от жриц Яроса, а ведь они мне казались очень требовательными учителями. Магистр Гессер абсолютно спокойно наблюдал за ухудшающимся состоянием девушки и не спешил на помощь. Мало того, обернувшись на студентов, с ужасом взирающих на это действо, он недовольно поморщился и раздраженно произнес:
– А почему никто не записывает симптомы? Для кого рона тут распинается? Как вы собираетесь экзамен сдавать?
Мы тут же опустили глаза и взялись за перья. К счастью, организм Кэт уже запустил процесс лечения, ее дыхание начало восстанавливаться, а кожа бледнеть. В целом, процесс интоксикации занял буквально несколько секунд, но девушка, да и мы успели напугаться. После того как Кэт пришла в себя, магистр милостиво разрешил вернуться ей на место и предложил обратить внимание, как с настойкой изумрудного тальиса справится организм более сильного целителя. Причем призвал отдельно отметить время отравления и тяжесть симптомов.
Белая от ужаса Лиззи взяла дрожащей рукой колбу, жалобно посмотрела на магистра, на нас, а потом все-таки сделала глоточек. И тут же осела на пол, держась за сердце.
– Отлично, – раздался довольный голос господина Гессера, – обратите внимание, что в этом случае результатом отравления стала временная остановка сердца, засекайте время, за сколько минут рона придет в себя.
Мы испуганно переглянулись, потом дружно посмотрели на большие часы на стене. К счастью, уже через несколько секунд Лиззи открыла глаза, а уже через две минуты встала и, пошатываясь, побрела к своему месту.
– Записывайте, записывайте, – снова напомнил магистр Гессер, – все это обязательно будет на экзамене.
Он внимательно оглядел шеренгу колбочек и с коварной улыбкой достал еще одну, на первый взгляд ничем не отличимую от первой.
– А это уже “пламя смерти”, кто назовет ингредиенты этого яда?
Вивианн рядом тут же вскинула руку.
– Что ж, рона, прошу, – кивнул магистр Гессер.
– Этот яд делается из вытяжки резники стрелолистной с добавлением трех капель сока диких ягод фаррги и одной десятой капли крови дракона, – быстро отчеканила Вивианн.
– Все верно, – магистр Гессер, кажется, был доволен, – вот и давайте проверим, как этот яд действует на людей с такой разной силой дара как у вас и роны Блэквурд, – и он указал на меня.
Я недоуменно посмотрела на него. Поскольку драконы вымерли уже много лет назад, такой ингредиент как драконья кровь, хоть еще и встречался у запасливых магов, но стоил запредельно. Поэтому использовать такой редкий и дорогой яд просто для демонстрации студентам его свойств, мне казалось странным. Тем более, что на истинную целительницу, то есть меня, он бы не оказал никакого воздействия, а вот Вивианн убил бы мгновенно, и даже магистр Гессер не успел бы ее спасти.
Ну что же вы, роны, смелее, – магистр смотрел на нас с каким-то нездоровым предвкушением. Я посмотрела на оторопевшую Вивианн и пошла первой. Взяла из колбочку и сделала небольшой глоток и зажмурилась. Со стороны я, наверное, выглядела уверенно, но сердце у меня стучало как бешенное. Впрочем, никаких особенных ощущений мое тело не почувствовало. Вкус был даже приятным, действительно ощущался привкус ягод.
– Хорошо, теперь вы, рона Корс, – магистр Гессер взял у меня из рук колбу и протянул Вивианн.
Она взяла, нерешительно посмотрела на меня, на магистра, но тот лишь выжидательно смотрел на нее.
– Магистр Гессер, – решилась вмешаться я, – а это точно яд “пламя смерти”? Это ведь слишком опасно, рона Корс не сможет с ним справиться.
– Целитель не должен быть настолько слабым, – пожал плечами магистр, – если рона Корс считает, что для нее это слишком опасно, она может покинуть академию.
– Магистр Гессер, можно я пройду это испытание вместо роны Корс, – поднялся вдруг со своего места Теодор Коннор.
Я взглянула на него с уважением. Похоже, что этому парню действительно нравилась Вивианн, раз он не побоялся вступить в спор с магистром. Сама я была уверена, что магистр Гессер блефовал, не мог же он на самом деле желать смерти студентке. Вряд ли ему поздоровилось бы, умри на его уроке кто-нибудь.