Тишина. Спокойствие.
Ничего.
Слабый звук детского хихиканья призрачным эхом поднимался сквозь деревья. - Маэвит, - капризно прошептал голос, и от звука моего имени по коже пробежал холодок.
Я обвела взглядом тенистые стволы деревьев, вспомнив главное правило леса: никогда не откликаться на собственное имя.
- Бог есть Смерть, - произнесло оно, повторяя слова на бумаге.
Из арочного проема в мою сторону вырвался взрыв черноты, отбросивший меня назад.
Покрытая инеем земля врезалась мне в позвоночник, изгнав воздух из легких, и я перевернулась на бок, закашлявшись. В небе над головой пронеслась целая стая ворон, хлопая крыльями и издавая громкое карканье. Они промчались надо мной, словно их что-то спугнуло, и мое собственное сердце забилось в груди, а легкие с трудом набирали воздух.
Наконец суматоха улеглась, и, задыхаясь, я обернулась к арке. Осталась только одна птица, пронзенная в грудь острой костью, шипом из злобной слоновой кости, похожим на тот, что порезал мне руку. С трудом переводя дыхание, я смотрела, как беспомощная птица дергается и каркает, а ее кровь капает на бледно-белые камни, сложенные у подножия арки. В ее глазах появился блеск, привлекший мое внимание к чему-то необычному.
Не отводя взгляда, я медленно поднялась на ноги и направилась к ней, дрожа каждой мышцей, но к тому времени, как я дошла до нее, ворон затих. Даже безжизненный, странный серебристый оттенок его глаз отвлекал внимание. Я засомневалась, не заболел ли он до того, как его пронзила кость.
Стеклянный, древний блеск, такой холодный и острый, удерживал мою отраженную форму в леденящем душу взгляде на потусторонний мир. Место, которое я боялась даже представить.
Смерть.
И пока я смотрела на бедное существо, наблюдая, как кровь стекает по ветвям, в моей груди нарастала тяжелая боль.
Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает, я подняла руку и обхватила крылья большой птицы. Теплая кровь сочилась по запястью, смешиваясь с моей собственной, когда я потянула за нее, скрипя костями и деревом конструкции. Мои руки дрожали от усилий, но птица не шевелилась. Застонав, я потянула сильнее. - Ну же. Освободись!
Упираясь носком сапога в арку, я направляла все свои силы на выполнение этой задачи.
Громкое карканье отбросило меня назад, и я вскрикнула, упав во второй раз. Птица лежала на земле рядом со мной, ее грудь слабо вздымалась. Из уголка клюва, красного на фоне призрачно-белого снега, вытекала струйка крови, и птица корчилась от боли. Каким-то образом он поднялся на ноги и сделал два шага в мою сторону, после чего отлетел в сторону. У меня на глаза навернулись слезы: беспомощное существо открывало и закрывало клюв, словно пыталось объяснить мне, в чем дело. Я почти слышала, как оно молило о пощаде. Его рана была смертельной, кость, пронзившая его грудь, была слишком велика, чтобы пощадить жизненно важные органы, и его жизнь ускользала на моих глазах.
Сделать что-нибудь. Не позволяй ей страдать.
Мой желудок скрутило при этой мысли. Однажды я видела, как дедушка перерезал горло олененку, которого тяжело ранил сокол. Он назвал это актом милосердия.
Из кармана юбки я неохотно достала маленький нож, который хранила для резьбы и фруктов. Агата уже несколько раз безуспешно пыталась его конфисковать. Дрожащими руками я вынула его из импровизированных матерчатых ножен и опустилась на колени, чтобы прижать птицу к бедру. Пока она боролась со мной, я выдохнула и, вытянув шею, провела лезвием по горлу страдающего существа, вздрогнув при этом и выгнув живот. Это акт милосердия, говорила мне голова, но сердце вырывало тихий всхлип из глубины груди. До этого момента я никогда не убивал живых существ своими руками.
Какое ужасное бремя - наблюдать за тем, как что-то умирает.
ГЛАВА 2
МАЭВИТ
Холодный вздох раскаяния вырвался из меня белыми струйками, и я ослабила хватку, обнаружив, что птица больше не шевелится у меня под боком. Она уже остыла и окоченела.
Быстро оглядевшись по сторонам, я вытерла слезы и, взяв ее на руки, поспешила к опушке леса. Под кустом зимника я нашла плоский камень и выскребла в грязи скромную ямку. От резкого зимнего воздуха у меня затекли руки, и они онемели, пока я торопилась закончить работу. Выкопав достаточно глубокую яму, я положил туда птицу и закопала ее. Ядовитые ягоды отпугнут тварей, но для пущей убедительности я сорвала несколько штук и посыпала ими неумелую могилу.