- Ты знаешь, что это?
- Какой-то зловещий талисман.
- Действительно, зловещий. - Он усмехнулся, держа его в ладони. - Это заключенный хаос. Настоящий ящик Пандоры. Горе. Болезнь. Насилие. Безумие. Смерть. - Более восхитительным, чем устрашающим образом, он погладил предмет большим пальцем. - Я заказал его в день рождения Дорджана. Я ясно помню, как держал его на руках и испытывал непреодолимое желание защитить его. Я был в ярости от мысли, что кто-то может причинить ему вред или отнять его у меня. Под печалью его взгляда мелькнула искра гнева. - Что бы я сделал, если бы кто-то отнял у меня сына... - Его челюсть сдвинулась, губы скривились в злобной улыбке. - Его кровь связана с этим амулетом. Если с ним что-то случится, разразится чума, и весь Никстерос будет уничтожен. Ничто не выживет. - Тихая напряженность пробежала по Зевандеру, когда он молча впитывал эту информацию. - Я никому об этом не рассказывал. Моя совесть много раз заставляла меня уничтожить его на протяжении многих лет, но такую магию нельзя уничтожить. Даже уничтожив коготь, который его связывает. Я пробовал. - Он погладил большим пальцем отрезанный палец. - Это магия, которая исходит из самых темных глубин, где обитают страх и месть. - Спрятав амулет обратно в тунику, он на мгновение замер в раздумьях. - Именно Кадаврос привязал амулет к моему новорожденному сыну. Он был единственным, кто знал, что в нем была кровь Дорджана, а не моя.
Даже капитан Зивант не знает об этом заклятии. В конце концов, король — ничто без своего наследия. Ты понимаешь, почему Кадаврос должен был умереть? Почему абсурдно предполагать, что я позволил бы ему жить? - «Да, — ответил Зевандер. Хотя было логично, что король убил бы его за такое, он не стал спорить с его предположениями о Кадавросе в землях смертных.
Это было бы как пощечина. Из того немногого, что Леталиш узнал о Сагаерене за эти годы, одно было ясно: король не любил, когда ему противоречили. Это заставило бы его расследовать дела, которые раскрыли бы секреты.
- Вот почему так важно, чтобы ты внимательно следил за Дорджаном, в частности.
— А что насчет Кализы?
С мучительным выражением лица он схватился за спинку кресла и вздохнул. — Я скорее увижу, как моя любимая дочь погибнет от насекомых и голода, чем буду смотреть, как она страдает от рук моих врагов, которые наверняка поступят с ней еще хуже. Мне невыносимо больно даже представить себе такое. — Он поставил кубок и похлопал Зевандера по плечу. — Тем более я благодарен тебе за то, что ты позаботился об этом маге-изгое. Теперь у меня на одну заботу меньше, поскольку приближается день становления Кализы. А пока будь начеку и следи за любыми упоминаниями о том, что могло случиться с пропавшими стражниками. Хотя я ни разу не сомневался, что ты позаботился о маге, любопытно, что аура в Бонсгарде оказалась аурой корвикаи.
— Долион мог работать с кем-то.
— Возможно. Я хочу, чтобы ты помог выяснить это. Пусть это останется между нами. Я не хочу, чтобы маг-лорд Акмириос подумал, что я подрываю его усилия.
— Конечно.
Он махнул Зевандеру рукой в сторону двери. — Это все. Счастливого пути обратно в Эйдолон.
Зевандер вежливо кивнул и поднялся со стула, снова почувствовав тошноту, которая мучила его ранее.
Прислонившись к столбу под мостом, Зевандер избавился от того, что, как он надеялся, было последней порцией яда, выплюнув ее в ров. Зажмурив глаза, он покачал головой и вытер рот рукавом. - Черт, — пробормотал он, когда его внутренности наконец успокоились. Прошло много лет с тех пор, как ему приходилось принимать столько нилмирта, и его тело явно напомнило ему, как сильно оно помнит эту неприятную вкусовую нотку. Он засунул флакон с вивикантем обратно в кожаную куртку — катализатор, помогающий избавиться от последних остатков яда — и надел маску.
- Как долго ты уже невосприимчив к нилмирту? - Женский голос раздался сзади, и он обернулся, чтобы увидеть Меланту, выходящую из-за одного из столбов, с головой, покрытой пурпурным бархатным плащом, который носили все маги короля.
- Подозреваю, что это была плохая партия.
- Вряд ли. Я сама его приготовила.
Насколько это было возможно, он незаметно повернул руку ладонью вверх, чтобы вызвать свой щит.