Пока не открыла глаза.
Передо мной притаилось чудовищное существо с кожей, похожей на кору дерева и покрытой черными линиями вен, с двумя черными бездушными глазами, которые смотрели на меня. Из его головы торчали кривые рога, а губы были отодвинуты, обнажая острые зубы.
Я вскрикнула и отскочила назад. Страх внутри меня сжимал желудок и грудь, парализуя меня, пока чудовище приближалось.
Ратхавор из ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА!
- Пожалуйста. Пой, — сказал он, поднося к губам костлявый палец, напоминавший мне ветку дерева.
Каждая клетка моего тела дрожала и подпрыгивала, охваченная страхом, сжимавшим мои легкие. Моя нижняя губа дрожала от желания плакать, но я сдержалась и кивнула. Потому что я была в ловушке и не хотела, чтобы с меня содрали кожу. Закрыв глаза, я заставила себя перенестись в другое место. Куда угодно, только не сюда.
Что-то поцарапало мои бедра, и я открыла глаза, чтобы увидеть человекоподобное существо, которое лежало головой на моих коленях, а его худое, бледное тело было скручено в комок.
Я едва могла дышать, глядя на него. Ждала момента, когда он сорвется и поднимет меня на своих костлявых руках, а потом сорвет с меня кожу.
Но он этого не сделал.
Вместо этого он просто лежал на моих ногах, и я почувствовала, как капля влаги скользнула по моей голени.
Слезы. Его слезы. Он плакал, пока я пела ему.
Мой пульс замедлился. Мое дыхание успокоилось.
Он больше не казался мне страшным.
В тот момент он напомнил мне ребенка. Грустного и отчаявшегося ребенка, который жаждал контакта.
Пока я пела, я опустила руку к его лицу, задержавшись на мгновение. Я нежно погладила его по плечу, и он вздрогнул, но не пошевелился. Я продолжала петь, положив руку на него, и почувствовала, как он задрожал от рыданий. В моих глазах навернулись слезы. Мое сердце сжалось и разбилось от жалости к этому бедному, беспомощному существу, которое, казалось, не хотело ничего, кроме нежного прикосновения.
Я больше не боялась.
Я была в ярости на того, кто причинил ему боль.
ГЛАВА 40 ЗЕВАНДЕР
Крепкий алкоголь не смог заглушить разочарование, которое бушевало в Зевандре, когда он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел через окно на обширную долину с деревьями и горы вдали.
Он потратил часы, обучая Маэвит одному-единственному глифу. Чтобы научить ее более мощным, понадобились бы годы, а у него не было столько времени. Кто знает, когда Бранимир наконец сорвется, и ему придется поднять меч на собственного брата.
Или хуже того.
Тем не менее, Зевандер не мог отрицать радость, которую он испытывал, наблюдая за ней. Непоколебимая решимость в ее глазах, которая заставляла его тело напрягаться самым раздражающим образом.
Дверь с грохотом распахнулась, и он обернулся, чтобы увидеть Рыкайю, стоящую в дверном проеме, задыхающуюся от бега.
- Зевандер! Иди! Маэвит!
- Что случилось? - Странно, как в этот момент все его мышцы напряглись.
- Бранимир похитил ее! - В голосе Рикайи слышался чистый ужас.
Поставив стакан на стол, Зевандер вскочил на ноги и пересек комнату. Он помчался по коридору и по лестнице в Большой зал, а затем по другому коридору к лестнице, ведущей в подземелье.
По дороге Рикайя рассказывала о том, что она видела, и с каждым шагом ее голос становился все более истеричным.
Я несла ей таз и губку, чтобы она могла умыться, и увидела, как один из его пауков затащил ее внутрь! Думаешь, он причинит ей вред?
Зевандер не осмелился даже представить себе такое, и эта картина пронзила его горячей волной ярости. - Нет, — сказал он ради своей сестры. Оказавшись в подземельях, он направился к месту, где Долион склонился над дверью.
- Я попытался наложить заклинание паралича, но он, похоже, устойчив к нему.
Игнорируя пожилого мужчину, Зевандер взялся за дверную ручку и напряг все мышцы, пытаясь поднять ее. Она не сдвигалась с места. Зарычав, он сделал шаг назад и вызвал черное пламя на ладони. Он вытянул руку, направив пламя к двери, как лассо, которое зацепилось за якорь. Несмотря на сопротивление, оно распахнуло дверь со скрипом петель, и Зевандер поднял зеркало, направляясь к отверстию.Он опустил зеркало в камеру Бранимира, повернув его мимо горящего подсвечника — к двум фигурам, сидящим у дальней стены. И звук, донесшийся снизу, пронзил его сердце. Песня, которую он помнил из каких-то далеких воспоминаний, которые он не мог определить. Ангельский голос, который трогал его душу. Самый красивый звук, который он когда-либо слышал.В отражении зеркала Бранимир лежал на коленях у Маэвит, а она нежно гладила его по лицу. Впервые за столетия его брат выглядел совершенно умиротворенным. Вид их вместе вызвал в нем глубокую печаль и еще что-то. Ревность? Он не мог определить свои эмоции. Бранимир всегда вызывал у него только жалость.