Никогда в жизни он не испытывал такой потери контроля. Словно она сама управляла пламенем.
И никогда он не чувствовал такого возбуждения, вибрирующего в его крови, как в той тренировочной комнате. Каждое нервное окончание ожило, отчаянно и жадно стремясь соприкоснуться с каждым сантиметром ее кожи. Сама мысль об этом, о ней, заставила его снова покрыться потом. Какое бы ядовитое заклинание она ни наложила на него, оно пробудило в нем темное и опасное желание большего.
В то же время это привело его в ярость.
Зевандер потратил столетия, чтобы научиться контролировать пламя. Он тренировался часами, заставляя себя управлять той частью себя, которой он боялся. А там смертная, не имеющая никакого обучения, управляла им, словно оно всегда было частью ее.
Словно оно жаждало быть внутри нее.
Неумолимая боль пульсировала в его паху, и Зевандер сжал подлокотники кресла, стиснув зубы. Он отказался от мысли о том, как ее упругое тело обхватит его изголодавшийся член.
Вместо этого он взял бокал с алкоголем, сделал большой глоток и заставил себя представить что-то другое. Что-то, что не заставляло все мышцы его тела напрягаться и готовиться к разрыву.
Стук в дверь вырвал Зевандера из этих мыслей.
— Да, — сказал он, и Равецио вошел.
— Мы его поймали. В подземельях.
Фламмеллиан.
Наконец-то появился способ выплеснуть накопившуюся агрессию, которая заставляла его отчаянно хотеть разорвать что-нибудь на куски.
Лучше всего подойдет человек, который причинил вред его сестре.
Зевандер стоял между Равезио и Торрином, держа в руке горящий подсвечник, и смотрел сквозь решетку камеры, за которой в углу притаился светлокожий мужчина. В отличие от меблированных камер, где спали Долион и Мэвит, в этой не было ни кровати, ни окон, ни света. - Где ты его нашел?
- Поспрашивал вокруг. Нашел его запертым в одном из туннелей под Костелвиком. - Торрин постучал пальцем по рукояти своего меча, сжав челюсти. - Только из уважения к тебе я не убил его на месте.
Исхудавший ублюдок улыбался самодовольно, и Зевандер больше всего на свете хотел содрать эту улыбку с его лица. Трудно поверить, что Рикайя имела к нему какое-то отношение, учитывая его истощенный и неопрятный вид, но, возможно, она была слишком далеко ушла в своих эликсирах, чтобы заботиться об этом. - А фламмапул?
Равецио передал ампулу с красной жидкостью, в которой плавали крошечные пузырьки, подтверждающие ее содержимое.
— Кто ты? — Зевандер спрятал ампулу в карман своей туники.
Незнакомец поднял подбородок, не теряя улыбки. — Я мог бы убить ее, если бы захотел. Но я не сделал этого.
— Если ты думаешь, что я пощажу тебя за это, то ты переоценил мою милосердную натуру.
- Я хотел убить ее. Такова моя природа. Я хотел видеть, как жизнь исчезает из ее глаз, пока я душил ее. Я хотел почувствовать, как ее боль проникает в мою кожу, щекоча меня сладким наслаждением. - В этот момент Зевандер понял. - Ты владеешь магией боли.
Его магия извлекала боль из его жертв. Некоторые боролись с этой силой, а другие находили ее возбуждающей. Средством сексуального удовлетворения.
Образ, который он запечатлел в голове Зевандера, разжег пламя внутри него. Густой черный дым поднялся с его тела и принял форму скорпиона на его ладони. Зевандер опустился на колени, позволяя скорпиону войти в камеру мужчины, и, переступив порог, тот стал больше, пока не достиг размера кошки, бродящей по маленькому пространству.
Пока мужчина не спускал глаз со скорпиона, улыбка на его лице не исчезала, даже в присутствии угрозы.
— Кто снабдил тебя фламмапулом? — спросил Торрин своим обычным грубым голосом.
Мужчина хмыкнул, переводив взгляд со скорпиона на Зевандера. — Ты думаешь, твой скорпион запугает меня настолько, что я расскажу тебе все, что знаю?
Скорпион увеличился до размеров собаки.
- В его жале достаточно яда, чтобы парализовать тебя, пока его клешни разрывают твою плоть на мелкие кусочки. Понимаешь, я тоже хочу убить тебя. Мне доставит огромное удовольствие слышать твои страдания.
Заключенный дернулся и почесал руку. - Неужели так невообразимо, что я мог сам изготовить фламмапул?
С легким движением руки скорпион Зевандера поднял хвост, готовый нанести удар по первому приказу.