- У меня есть секрет, — прошептал мужчина, и вслед за этим раздался тревожный смешок, разнесшийся эхом по подземелью. - Я трахал твою сестру рукоятью своего меча, пока она была без сознания. Она тебе об этом рассказывала? Она хотела кричать, но не могла. - Он поднял нос в воздух и понюхал.
- Я чувствую здесь ее запах. Возможно, когда я с тобой закончу, я найду ее, чтобы еще раз трахнуть, прежде чем уйти.
Рыча, Зевандер приказал скорпиону ударить, сжав кулак, и в тот момент, когда жало опустилось, оно рассеялось в черном дыму.
Мужчина громко рассмеялся, заставив Зевандер скрипеть зубами.
- Кто-то умнее тебя наложил на меня заклятие. Меня не может убить ни один Леталиш. Независимо от силы.
- Кто? — спросил Зевандер, стиснув зубы.
Незнакомец улыбнулся, и его голова откинулась на стену. - Ты так зол, что думаешь, я расскажу тебе такой секрет?
- Я думаю, ты боишься того, кто бы это ни был.
В глазах фламмелиана мелькнуло безумие. - Где твоя сестра, Леталиш? Я хочу разорвать ее милый маленький цветочек.
Торрин зарычал и пошатнулся, а Зевандер схватил его за руку, чтобы удержать от того, что он сам очень хотел сделать в этот момент: содрать эту самодовольную улыбку с его лица.
- Ты любишь загадки? - Когда Зевандер не ответил, фламмелиан продолжил: - Что все люди жаждут в жизни, но начинают только с последним вздохом?
- Загробная жизнь, — ответил Равезио, стоявший рядом с Зевандером.
- Я признаю, — сказал он, снова почесав руку, и Зевандер заметил на ней след. Насколько он мог разглядеть, это была черная змея. - Даже если ты ответишь правильно, это всего лишь направление. Ты не найдешь ответ. Но, к сожалению, ты ошибаешься.
Зевандер мрачно хмыкнул, глядя на свою жертву. Когда он открыл дверь камеры, глаза мужчины расширились, но он по-прежнему сохранял самодовольную улыбку, что только разжигало ярость Зевандера. Леталиш поднял его за воротник туники и вытащил из камеры, а затем по коридору, где мерцали подсвечники вокруг каменной ниши.
- Если ты попытаешься меня пытать, это будет бесполезно для тебя. Для всех ваших Леталишей.
- Не бойся. Я не буду тебя пытать. - Зевандер махнул Равецио, чтобы тот взял ключ со стены и открыл дверь подвала.
- Я не буду голодать, потому что заклинание дает мне все, если ты попытаешься это сделать.
Все еще держа мужчину за рубашку, Зевандер наклонился настолько, чтобы открыть дверь. - Я не буду морить тебя голодом, не буду мучить и не буду пытаться убить тебя своими руками.
- Тогда, возможно, лучше отпустить меня. Подозреваю, твоя сестра будет рада визиту.
- Возможно. - Если бы ему не была предоставлена защита, Зевандер вырезал бы язык этому ублюдку за то, что он снова заговорил о Рикайе. - Но тот, кто наложил на тебя заклятие, не учел одну вещь. - Он толкнул мужчину в яму, где тот с глухим стуком упал на землю. - У меня есть старший брат.
Незнакомец застонал и закашлялся, так как при ударе воздух, должно быть, вышел из его легких. Он повернулся на бок и задыхался, отползая назад, когда, несомненно, заметил Бранимира и его питомцев.
Зевандер наблюдал, как мужчина пошатываясь поднялся по лестнице на полдюжины ступенек, прежде чем захлопнул над ним дверь и закрепил цепь на месте.
Его крики проникали сквозь дерево и железо, пока наконец не затихли, и снизу не раздался мокрый хлюпающий звук разрываемой плоти.
- Наверное, стоило попытаться вытянуть из него ответ на загадку, — сказал Торрин, стоящий рядом.
- Я уже знаю ответ. Это не приблизит нас к выявлению его источника .
Равецио почесал затылок.
- Просто из любопытства, что это?
- Наследие.
ГЛАВА 43 МАЭВИТ
Ванная комната в моей комнате была не такая большая, как у Зевандера, но такая же красивая. Круглая мраморная и каменная раковина с зажженными свечами у основания, фрески на потолке и целая стена с остроконечными окнами, выходящими наружу и открывающими потрясающий вид. Хотя было середина дня, серые снежные облака и вечный туман создавали мрачную атмосферу, которая омрачала комнату, несмотря на множество свечей, которые добавляли мягкий свет.
На подоконнике стояла латунная фляжка, которую я узнала — та, что я видела в ванной комнате Зевандера и которая напомнила мне бутылочку для омовения. Улыбаясь, я открыла пробку, чтобы понюхать, и подтвердила восхитительный аромат. Подарок, как я предположила.
Намыливая плечо янтарным мылом, я смотрела на свою раскрытую ладонь, где глифы, которые я заслужила, превратились в бледные белые шрамы.