- Много. - Хотя моя роль была косвенной, поскольку я никогда не продавала товар, чувство вины тяготило меня. Я пыталась убедить себя, что те, кто покупал порошок, избавлялись от крыс, в той или иной форме. Но со временем я научилась добавлять измельченные настурции в целях снижения потенции, что облегчало мою совесть.
- Надеюсь, этого будет достаточно. А теперь поторопитесь. Если опоздаете, считайте, что вы не участвуете в ужине. - Подняв взгляд, она махнула рукой в сторону болтающихся по комнате Уиверов. - И избавьтесь от этих проклятых вещей! - С этими словами она, ковыляя, скрылась из виду, а Алейсея издала стон.
- Клянусь, если бы ее хорошенько оттрахали, хотя бы раз, она стала бы совсем другим человеком.
Я фыркнула от смеха и пересекла комнату в поисках своего плаща с капюшоном, который позволял мне чувствовать себя не такой голой в толпе.
Одевшись, мы вдвоем спустились с верхнего чердака на второй этаж.
При звуке свистка мы оба повернулись к дяде Рифтину, который шел сзади, поправляя манжету куртки. - Ну разве вы не красавицы?
Его губы изогнулись в однобокой ухмылке, обнажив ямочку на щеке. Самый любимый человек Агаты, если бы женщина была способна на такое. Сэнди с коричневыми волосами и ярко-голубыми глазами, которые он, должно быть, унаследовал от родного отца, разительно отличался от своего брата, дяди Феликса, местного гробовщика, который большую часть времени проводил в подвале с трупами. Высокий и худой, дядя Феликс выглядел как гробовщик, и от его медлительных, темных глаз и вечно угрюмого лица у меня по шее часто пробегал холодок.
- Спасибо, дядя. - Кокетливые нотки в голосе Алейсеи привлекли мое внимание к нижней губе, которую она практически отгрызла.
- Сводный дядя, - поправил Рифтин.
- Да, сводный. Вы тоже выглядите очень красивым.
Оглянувшись на Алейсею с лукавой ухмылкой, он учтиво кивнул и зашагал прочь.
Я неодобрительно покосилась на сестру, подстегиваемая затянувшейся улыбкой на ее лице. - Странно. Он делает такое различие, будто этот шаг подразумевает, что он вовсе не родственник.
Она пожала плечами, распушив локоны, которые рассыпались по плечам кольцами. - Не кровный родственник.
- Это имеет значение? - Хотя дядя Рифтин и его брат Феликс не были кровными родственниками ее отца, родившись от разных родителей, они все равно были семьей. Связанные узами брака. Отношения, которые церковь признавала не иначе как кровные.
- Для чего? - Она надела пару поношенных черных перчаток, притворяясь невежественной.
Вместо ответа я изучала грацию ее движений, безразличие к тому, что кто-то мог о ней подумать. Алейсея всегда была красивой, желанной. Ее золотистые волосы, как говорили, заплели ангелы, когда она была еще младенцем. Вполне логично, что любой мужчина, даже дядя Рифтин, нашел бы ее привлекательной. Если бы нам не выпала участь стать подопечными Агаты, за ней могли бы ухаживать самые желанные мужчины Вонковья. Возможно, даже выйти замуж за одного из них, как это было принято.
Впрочем, разбитые семьи считались нежелательными. Наказание Красного Бога. А те, кто был проклят дочерью безбожника, как часто называли меня, гарантировали, что мы никогда не обретем хорошего положения в Фоксглаве.
- Увидимся в лесу, - сказала она, пропуская меня к лестнице.
ГЛАВА 4 ЗЕВАНДЕР
Зевандер устал от охоты.
Он направился к своей жертве, которая стояла, прижавшись к стене пещеры, где глупец застрял в неудачной попытке спрятаться. Черная кожаная маска скрывала заметные шрамы на лице Зевандера, а капюшон плаща - его личность. Не то чтобы человек, которого он преследовал, имел возможность раскрыть такие подробности.
- Пожалуйста! Я умоляю вас! Все, что вы хотите, ваше! - Откормленное тело мужчины дрожало под тонкой шелковой ночной рубашкой, испачканной марочным вином, которое он пил, когда Зевандер остановил его.
Если бы жалкое существо знало, кто такой Зевандер и за чем он пришел, то, наверное, разбило бы себе череп о каменную стену позади него, чтобы избавиться от боли, которая его ожидает.
Зевандер подошел ближе, снял перчатку и поднял ладонь вверх. Магия вызова была хрупкой, как стекло, и все же он научился с легкостью преодолевать тонкие грани. Его кожа покрылась замысловатой резьбой, цикадами древних глифов, призывавших дремлющего внутри него Сейблфайра.
Ему нужно было только придать ему смысл.