Пока она говорила, я молча закрутила языком во рту. - А как же Долион?
- Он в библиотеке. Несомненно, что… вторгшийся Казимир вернулся сюда и пошел его искать после того, как покинула твою комнату, так что я уверена, что он занят. - Очевидно, она испытывала неприязнь к Алоре. - Все, что они делают, — это изучают эти кости. Часами.
- Алура — не плохой человек.
- Нет. Она ученый. - Рикайя скрестила руки, оттянув верхнюю губу. - Высокомерная, если хочешь знать мое мнение.
- Ну, я не спрашивала.
- Хорошо. Ты бы предпочла сидеть над кучами костей, восхищаясь их историей и делая заметки часами, днями напролет?
Узко прищурив глаза, я сдержала улыбку. - Похоже, ты наблюдала за ними очень долго. Ты шпионила?
- Конечно, нет. - Она отмахнулась рукой. - Я нахожу эту женщину совершенно невыносимой. - Учитывая тот факт, что Рикайя не могла смотреть на меня, когда говорила это, я ей не поверила. На самом деле, я бы поспорила, что она довольно сильно любит эту женщину.
- А как же твой брат? Он будет в ярости. Долион сказал, что кто-то сейчас активно меня ищет. Отправляться в приключение кажется неразумным.
- Ах да, я почти забыла. Нам нужно что-то сделать с твоим запахом.
- Что? - Я подняла руку и слегка понюхала ее, почувствовав запах мыла, которым я пользовалась. - Я только что приняла ванну.
- Да, но с таким запахом все в Нкстеросе будут знать, что ты смертная. - Из-под плаща она достала маленький флакон с фиолетовой жидкостью и открыла пробку. Когда она вылила жидкость мне на голову, я инстинктивно вздрогнула, ожидая, что она стечет по моему лицу, но вместо этого она испарилась, превратившись в туман, который опустился вокруг меня. - Так лучше.
Я снова понюхала себя, но не почувствовала никакой разницы. - Что лучше?
- Ты больше не пахнешь апельсинами, которые все хотят съесть. И поверь мне, в Эфирии есть те, кто съел бы тебя. Например, оргаты.
- Оргаты?
- Большие чудовища, похожие на огров. К счастью, они держатся в южной части континента. Хотя известно, что они нападали на одну или две деревни.
- Так, если я не пахну апельсинами, то чем я пахну?
Она пожала плечами. - Свиным дерьмом.
Выпучив глаза, я снова понюхала себя. - Ты серьезно?
- Поверь мне, так лучше. Еще одна деталь, прежде чем мы отправимся. - Она подняла руку, приложила ладонь к моему лицу, и лучистое тепло согрело мои щеки. Стало еще жарче.
- Ай! - Я отступила, прощупывая лицо, чтобы убедиться, что на нем не осталось следов ожогов. Но мой нос не был похож на мой нос. Он был больше, круглее и грубее. Мое лицо тоже стало шероховатым, и когда я подняла прядь волос, они оказались не черными, а серыми. Задыхаясь, я посмотрела на нее, и когда она опустила ладонь с моего лица, я увидела совершенно другого человека — женщину с темно-коричневыми волосами, уложенными на макушке, и карими глазами. Ее нос был тоньше, а лицо худее, чем раньше. Она была настолько не похожа на Рикайю, что я невольно рассмеялась.
Она тоже рассмеялась.
Мы обе разразились истерическим смехом, показывая друг на друга пальцами.
- Что ты сделала? — спросила я, снова впадая в приступ смеха.
- Я не могу... Я смеюсь... слишком сильно! - Ее ответ заставил меня задыхаться от неприятных приступов смеха, и я упала на кровать.
Что заставило нас смеяться еще больше.
Мы обе, наверное, выглядели и звучали совершенно по-детски.
Но было приятно смеяться.
Услышав отдаленные шаги и голос Долиона, Рикайя потянула меня за собой в светящийся шов, и в следующий миг мы стояли в переулке на мокрой брусчатке, и мой иностранный нос забила подавляющая вонь канализации.
- Не говори моему брату, что я знаю, как это делать. Он отрубит мне голову и, скорее всего, руки.
Я огляделась на высокие каменные здания по обе стороны от нас и на мрачное сумеречное небо над ними, обещавшее скорую темноту. - Где мы? — спросила я, и в моем голосе слышалось изумление.
- Костелвик. Главная улица. - Она потянула меня за руку. - Пойдем. В этом переулке ужасно пахнет.
- Это переулок или запах свиного навоза? — спросила я, не найдя в этом ничего смешного.
- И то, и другое. - Она сжала губы, явно пытаясь сдержать смех.
Мы вышли из узкого прохода на оживленную улицу, где ездили элегантные черные кареты, украшенные красивым черным филигранным орнаментом и гораздо более роскошные, чем в Фоксглаве. Женщины, мужчины и дети всех форм, цветов кожи и возрастов заполняли оживленные тротуары. У некоторых были длинные заостренные уши, у других — округлые. Некоторые носили плащи и длинные платья, другие — шифоновые брюки и корсетные топы, словно холод их не беспокоил.