Насколько это было возможно, Зевандер заставил свой щит блокировать его разум, вспомнив, что его клинки лежат на столе рядом с ним.
- Это бесполезно. Я проклял тебя, и поэтому ты не можешь скрыть от меня свои мысли. - Черные, блестящие глаза переместились влево, к столу. - Даже твое желание убить меня. И зачем, на самом деле? Я не имею никакого желания убивать тебя.
- Тогда зачем ты здесь?
- Чтобы предложить тебе сделку. По мере распространения Черной Чумы моя сила растет. Принеси мне свою верность, свою преданность, и ты будешь править Мортасией вместе со мной.
Зевандер презрительно усмехнулся. - И стать одним из твоих безликих созданий. Твоих гротескных уродов?
Скривив губы, он зашипел, как будто обиделся.
- Это те, кто отказался присягать мне на верность. Кто предпочел свою гордость всему остальному.
- Я уже присягнул на верность.
- Твой король уже предал тебя. Более того, если бы он знал, что ты здесь, он бы запер тебя в своих подземельях за цареубийство.
Цареубийство?
- Ты знаешь, что если принц Дорджан умрет, разразится черная чума, и вся Эфирия окажется во власти моей. Но принц и я также связаны магией крови, - продолжил он. - Если я умру, он тоже обязательно умрет.
Кровь Зевандера застыла. Тогда он понял, почему Сагаэрин решил изгнать Кадавроса, а не убить его. Почему он запретил кому-либо пересекать умбравале. Жизнь его сына была связана с душой. Не только с амулетом, но и с самим Кадавросом.
- Или ты можешь присоединиться ко мне. На моей стороне ты получишь больше власти, чем мог себе представить. Все, что ты больше всего желаешь.
Зевандер зарычал. - Я ничего не хочу от тебя.
- Не хочешь?
В его голове мелькнуло нежелательное изображение. Обнаженное тело Маэвит на нем, ее голова запрокинута в экстазе.
Волны удовольствия пронзили его, его тело напряглось.
Он не мог себя контролировать.
- Представь, что ты можешь иметь ее свободно. Без этих мешающих воспоминаний, затуманивающих твой разум. - Кадаврос продолжал дразнить его. - Представь, что ты можешь иметь ее, взять ее, как ты мечтал. Представь ее прикосновения без боли.
Зевандер зажмурил глаза, чтобы избавиться от этой мысли, но она так глубоко укоренилась в его сознании, что он мог почувствовать, как его набухший член погружается в нее, как каждый металлический гребень скользит в нее и из нее. Жадность горела в его мышцах, когда он поглощал ее маленькое упругое тело. Когда он открыл глаза, она была там, ее обнаженная влажная кожа скользила по его коже, когда она терлась бедрами о его живот.
Блядь.
Он взял ее за бедра, направляя ее ниже, отчаянно желая погрузиться в эту узкую теплоту, в набухшее, плачущее отверстие, которое просило, чтобы его заполнили. Жадный голод впился в его кости, ослабляя его сдержанность. Боги, он хотел ее больше, чем следующий вздох.
Волны черных локонов рассыпались по ее худым плечам, ее пухлые губы размыкались, издавая неглубокие вздохи, когда она закрывала глаза, размазывая свое возбуждение по нему. Это пробуждало его хищные инстинкты, как кровь в водах, кишащих акулами. Острые ногти впились в его грудь, когда она кружила бедрами у его паха и издавала сладкий стон, так чертовски приятный для его ушей, что он хотел проглотить его. Пьянящий запах секса в воздухе заставил его прикусить язык.
Он потянулся к ее груди, игнорируя назойливую мысль в голове, предупреждение, которое говорило ему, что в этом есть что-то не так. Его руки жаждали прикоснуться к ее коже, и он схватил ее плоть, подняв голову, чтобы пососать ее сосок. Дикий голод корчился внутри него. Он хотел большего. Всего ее.
Плотское безумие горело в его жилах, и, рыча, он впился зубами в мягкость ее груди. Она вскрикнула, и Зевандер зажал ей горло, чтобы заставить ее замолчать, сжимая крепко и любуясь тем, как ее пульс стучал в его ладони. Ее жизнь была в его руках. На его милость. Стиснув зубы, он впился пальцами в ее бедра, заставляя их двигаться быстрее.
Сильнее.
Удовольствие в ее глазах сменилось страхом, и она вцепилась в его руку, все еще сжимавшую ее горло, выпустив хриплое хриплое дыхание.
Он сжал сильнее. Еще сильнее.
- Убей ее, - приказал голос.
- Нет! — прорычал Зевандер, пытаясь убрать руку с ее горла, но она не двигалась.