К горлу подступали надрывные рыдания, но я сжала губы, чтобы сдержать их. Зевандер нуждался в моем возвращении. Он нуждался во мне. Я отказывалась умирать. Я отказывалась оставлять его беззащитным и одиноким.
Я не умру в этом проклятом мире.
К тому времени, когда я добежала до крыльца, мои легкие колотились в груди, жаждая глотка кислорода. Ослабев от изнеможения, я ворвалась в парадную дверь коттеджа, закрыла ее за собой и заперла на замок. Прижавшись спиной к двери, я задыхалась, ожидая, когда эти существа ворвутся за мной. Рычание и скрежет проникали сквозь дверь. Сильный удар толкнул меня вперед. Еще один удар ударил по металлическим замкам.
- Стойте!
Я закричала, когда они в третий раз врезались в барьер.
Их рычание усилилось, и я зажала уши ладонями, зажмурив глаза. - Уходите, уходите, уходите!
Вокруг меня закружился холодный порыв ветра, и на мгновение я задалась вопросом, не пробрались ли они каким-то образом, но удары по двери прекратились, и я открыла глаза, увидев зловещую тишину, опустившуюся на комнату.
Только тихое бормотание из спальни говорило мне, что Зевандер все еще лежит там.
Осторожно шагая по половицам, я подошла к окну рядом с дверью и выглянула наружу. Сердце колотилось в горле. Десятки существ бродили по двору, рыча и щелкая зубами, но ни одно из них не подошло к двери. Словно они не могли.
Словно мое присутствие привело их в ярость, одно из них бросилось к крыльцу. Невидимая сила отбросила его назад через двор.
- Защита, — прошептала я. И тогда я вспомнила о символах, вырезанных на дереве на двери.
Отодвинувшись от окна, я огляделась в поисках тряпки и нашла ее на столешнице. Я разорвала ее на маленькие полоски и обмотала ими пальцы до самых почерневших кончиков, пока они не были полностью покрыты. Все мое тело дрожало, когда я хромая пошла в спальню, сняла сапоги и заползла в постель рядом с Зевандером. Даже без сознания он успокаивал меня, его массивное тело было как Железный щит, за которым я пряталась, пока монстры шагали за окном.
Если бы только он проснулся.
Пока его тело продолжало дрожать, я уткнулась лицом в его влажную кожу, которая снова начала нагреваться. - Пожалуйста, проснись, - прошептала я. - Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.
ГЛАВА 61 ЗЕВАНДЕР
Крепко сжимая ее горло рукой, Зевандер прижал Маэвит к стене и вошел в нее так глубоко, что она захрипела. Промокший от пота, он трахал ее часами, и его тело не уставало. Усталость в ее глазах и вялость мышц говорили ему, что она с каждой секундой слабеет. Но он не мог остановиться. Что-то гнало его, подталкивая продолжать.
Чужое ощущение проникло в его вены, питая его безудержным желанием овладеть ею. Жестокая и насильственная потребность грызла его разум.
- Ты можешь иметь все, что хочешь. Иди, куда хочешь, — голос донесся сзади, словно Кадаврос стоял у него за спиной. Наблюдая, как он жадно овладевает ею.
Стиснув зубы, Зевандер зарычал, глядя на Маэвит и ее отвратительно сладкие пухлые губы. - Я не хочу ничего, кроме нее. - Кровь бурно пульсировала в его жилах, его аппетит усилился в эту бесконечную ночь. Он сильнее двигал бедрами и наклонил ее голову так, чтобы вонзить зубы в ее шею. Она тихо вскрикнула, но Зевандер не обратил на это внимания.
Звук ее жалобного голоса вызвал дрожь по его спине. Он хотел поглотить ее. Каждая клеточка его тела призывала его закончить внутри нее, наполнить ее, и он не остановится, пока не достигнет этого.
- Генерал Лойс лишила тебя этого удовольствия. Она сделала тебя таким.
Его слова проникли под кожу Зевандера, пробудив в нем дикую ярость, которая заставила его мышцы задрожать. - Даже сейчас ты не можешь по-настоящему насладиться ею, верно?
Лицо Маэвит превратилось в бронзовую кожу и желто-русые волосы женщины, которая терзала его в кошмарах, когда он был еще парнем. Она запрокинула голову и засмеялась, крепко вцепившись пальцами в его волосы.
- Я люблю хороший секс из ненависти, — сказала она, и Зевандер сильнее сжал ее горло, желая только одного — задушить ее. Наполнить ее черным пламенем и смотреть, как она превращается в пепел в его руках.
Его тело умоляло отстраниться от нее, но он не мог. Он не мог остановиться. Неутолимая потребность продолжать разрывала его сопротивление. Отвращение, которое он испытывал, как маслянистая черная грязь, жгло его в желудке.