Смущение промелькнуло на его озадаченном лице, и он вскочил, отвернувшись от меня, и перекинул ноги через край кровати. Мышцы его спины дернулись, и он наклонился вперед, обхватив голову руками.
— Зевандер? — осторожно спросила я, не совсем уверенная, в своем ли он уме.
— Что я сделал? — Он провел руками по голове, растрепав волосы.
Нахмурившись, я покачала головой. — Что ты имеешь в виду? Ты ничего не сделал.
— Твои глаза... они стали более серебристыми, чем раньше.
Прикоснувшись пальцем к моей щеке, я огляделась по комнате в поисках зеркала, но не нашла ничего, в чем могла бы увидеть свое отражение. - Я не знаю, почему. - Элоуэн сказала, что только смерть может сломать заклятие. Может быть, ее смерть? Зажмурив глаза, я покачала головой, изгоняя из головы жуткие образы, как она взрывается в прах от моей руки. Не сейчас.
- Я причинил тебе боль, — сказал он хриплым голосом.
- Ты никогда не прикасался ко мне, Зевандер. Ни разу. - Его тело дрожало, мышцы были напряжены и сведены в судороге, и мне захотелось прикоснуться к нему. Утешить его. Я протянула к нему руку, но остановилась. Не желая рисковать его неприятием в этот момент, я вместо этого поднялась на четвереньки. - Я принесу тебе воды. - Он не шевелился и не отвечал мне, когда я соскользнула с кровати и пошла в другую комнату. Покопавшись в шкафчиках, я нашла чашку, чистую тряпку, а с кухонного стола взяла кувшин с водой, который Элоуэн наполнила ранее. Я принесла все это в комнату и обнаружила, что он не шевелился, все еще держа голову в руках. Положив все на стол рядом с его оружием, я налила в чашку содержимое кувшина, пахнущее серой.
- Ты, наверное, ужасно обезвожен. - Подавая ему чашку, я наблюдала, как его грудь поднимается и опускается от глубоких вздохов, словно он пытался успокоиться. Мне очень хотелось спросить его, что так взволновало, но я решила подождать, пока он не переведет дух.
Он взял чашку и понюхал ее, сморщив нос. Колодезная вода. Ничего похожего на свежую, чистую воду, которую я пила в Эфирии. Он опрокинул чашку и вытер рот тыльной стороной ладони. - Я лучше выпью спиртное.
Кивнув, я вышла из комнаты и вернулась с бутылкой спиртного, которую Элоуэн дала ему накануне вечером.
Дрожащей рукой он налил его в чашку и выпил залпом.
Умывальник все еще стоял у кровати, и я окунула тряпку в воду, отжав лишнее. - Можно? — спросила я, поднося ее к нему.
Он посмотрел на меня, сел прямо, и я прижала тряпку к его лицу. Он не отрывал от меня взгляда, пока я протирала прохладной тряпкой его лоб, щеки и шею.
В тишине между нами мои мысли взяли верх, и я представила, как он никогда не пробуждается от этого заклятия. Остается один в этом домике, день за днем, с этими существами, бродящими по двору. Ждущими возможности проникнуть внутрь. Глаза защемили от слез, и я быстро отвернулась, окунув тряпку в свежую воду. Я прочистила горло: - Я не знала, если ты... - Слова не шли, я боролась, сдерживая эмоции.
Массивные руки обхватили меня и потянули на кровать рядом с ним. Его тело все еще дрожало, когда он прижал меня к себе. Он не двигался, только дышал, и я не сопротивлялась его удушающему объятию, а позволила ему держать меня. Тихие слезы облегчения скатились по моим вискам.
- Я думал, ты меня оставил. Навсегда. - Мой голос дрогнул на последних двух словах, и я моргнула, сдерживая слезы.
- Куда ты ушел?
Он не ответил сразу, а сжал мои пальцы, как будто я могла попытаться уйти от него. - В ад, — наконец прохрипел он, его голос был болезненно сухим. - Я был в аду.
Я подняла свою свободную руку, чтобы нежно погладить его неповрежденную щеку, и слезы снова наполнили мои глаза. - Я так боялась.
Он откинул мои волосы с лица и посмотрел на меня. Без предупреждения он наклонил свои губы к моим, и я закрыла глаза, когда он поцеловал меня. Меня охватило утешительное тепло, и всепоглощающее чувство спокойствия и безопасности растопило мои кости. Он пропустил пальцы сквозь мои волосы. Дыхание участилось. Схватив меня за бедро, он притянул к себе, заключив в безжалостные и жесткие объятия.
Легкие просили воздуха, я повернулась, чтобы прервать поцелуй, но он усилил объятие, не давая нам разъединиться. Потребность в воздухе стучала в груди, заглушаемая облегчением от того, что он был здесь. Живой, бодрствующий и целующий меня.
Когда он наконец отстранился, он держал мое лицо в ладонях, и мы оба боролись за дыхание. - Даже сейчас я сомневаюсь, что это реально.