- Я слышала, что он много раз навещал меня. Так мило.
Она остановилась рядом со мной, и я, стараясь сделать это как можно незаметнее, сдвинула яйцо в сторону, прижав к бедру. Наклонившись, она понюхала и сморщила нос. - Боже мой, ты пахнешь, как свинарник. Иди умойся. Быстро. Подозреваю, что он захочет навестить тебя на некоторое время.
- Да, конечно. - Опустив взгляд, я проскользнула мимо нее по лестнице, и когда я дошла до верха, она окликнула меня.
- И, Маэвит, он, возможно, захочет тебя осмотреть. Справедливая просьба, учитывая, сколько он заплатил.
- Что вы имеете в виду под «осмотреть»?
- Нижнее белье не понадобится, моя дорогая.
ГЛАВА 11 ЗЕВАНДЕР
Зевандер подошел к украшенной железом двери крепости Эйдолон, древнего замка, который веками принадлежал его роду. Гаргульи сидели по обеим сторонам лестницы, их уродливые лица освещались факелами, которые горели под ними. Расположенный на вершине Инсидианского хребта, черный каменный замок возвышался над обширными темными землями Нкстероса и служил памятником его проклятому имени. Вся жизнь, которая когда-то пульсировала в венах каменного замка, увяла внутри его холодных, серых стен-гробниц.
Рикайя лежала без сознания в его объятиях, пока звенели цепи, и дверь распахнулась, открывая вид на величественную тьму внутри. На полпути к поместью ему пришлось наложить на сестру сонное заклинание, чтобы она не кричала и не пыталась сбежать.
Его охватил пронизывающий холод, замок не давал тепла и не был гостеприимным. Пламя канделябра привлекло его внимание к лестнице, по которой спускался к ним Вендрик, верный слуга поместья. Несмотря на свою худобу, он с легкостью поднял Рикайю из его рук, ее длинные серебристые волосы были спутаны.
— Запри ее, — приказал Зевандер, передавая ее.
— Да, мой господин.
Зевандер засунул руку в карман кожаного плаща и достал флакон с вивикантем, который ему дал Долион, и передал его слуге. - Ей понадобится доза, когда она проснется.
- Конечно, Великий мастер. - Вендрик кивнул и понес ее по лестнице в ее комнату. Отказ от стимуляторов означал, что она, скорее всего, переживет приступы, как он их называл.
Последний приступ, который она пережила, почти разрушил половину восточного крыла замка. Она могла быть жестокой, как буря, и иногда Зевандер должен был привязывать ее к кровати. В других случаях, если она действительно впадала в ярость, он держал ее в подземелье. Он ненавидел делать с ней такое, но всегда прилагал все усилия, чтобы она чувствовала себя комфортно.
Вздыхая, он провел рукой по лицу и последовал за ними в свои покои. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он был дома в последний раз, поскольку его охота завела его в самые дальние уголки Нюкстероса. Он жаждал хорошего ночного отдыха.
Пройдя по длинному коридору, он миновал многочисленные портреты древних предков, начиная с первородного лунасира, первого из его рода. В отличие от большинства эфирийцев, чьи силы зависели от солнца, их силы черпались из обеих лун. Те холодные светящиеся лучи, которые обычно питали силы его рода, не смогли пробудить их от сна в Зевандере. Хотя он все еще мог чувствовать печать своего рода, когда луны были высоко, он никогда не смог бы призывать эти силы, не после того, как они были испорчены его проклятием. Его отец уничтожил гордых лунасиров в Зевандере и Бранимире, принеся в жертву кровь своих единственных двух сыновей, как семейные реликвии, которыми он имел право торговать, навсегда запятнав их некогда почетную унаследованную магию.
Он продолжил идти к комнате в конце коридора и открыл тяжелую железную дверь, за которой находилась роскошная кровать с изысканными шелковыми покрывалами — в отличие от каменной кровати, на которой он был вынужден спать в молодости, когда был рабом соласионов. По причинам, которые он не мог до конца понять, он иногда скучал по твердой и прочной поверхности, а не по мягкости и комфорту своей кровати.
Но в тот момент ему было наплевать, где он будет спать, главное, чтобы он мог отдохнуть.
Он снял плащ и курасу с черной туники, которая также была сделана из кожи, снял одежду и бросил ее на вешалку, сделанную из анацитина — тяжелого металла, притягивающего магию крови. По дороге обратно в замок он выбросил камень своего теневого нападавшего в болото, и скудные капли крови, оставшиеся на его одежде, стекли по коже на металлическую поверхность, которая впитала их, очистив одежду от любых следов. Анацитин удерживал магию, содержавшуюся в этих каплях крови, эффективно нейтрализуя ее мощный заряд.