Я последовала за ней через французские двери в гостиную, по коридору в просторную кухню с кастрюлями и сковородками, висящими с потолка, десятками шкафчиков и большим количеством разделочных поверхностей, чем можно было бы понадобиться. Белая фарфоровая раковина и кран, соединенные с медными трубами на стене, свидетельствовали о наличии современной сантехники, которая, как я слышала, была очень распространена в более роскошных поместьях. Ничего похожего на громоздкий колодезный насос, прикрепленный к раковине у нас дома. Хотя я не могла слишком жаловаться, учитывая, что в ряде сельских коттеджей даже не было туалета в помещении. Приятное удобство в разгар зимы.
Рука девушки дрожала в моей, и она отпустила меня и поспешила к нижнему шкафу, откуда достала стопку тряпок и раковину. После поворота ручки на кране вода хлынула в раковину, наполнив ее. Она пробежала через кухню к кладовой, а затем вернулась, обогнув угол, чтобы посмотреть, что находится по ту сторону. Вероятно, она искала Ширин.
- Все в порядке, — сказал я, усмехаясь, когда взял одну из тряпок и окунул ее в таз с водой. - Я ужасно неловкая, когда дело касается еды. Я бы в какой-то момент пролила что-нибудь на нее.
Она подбежала ко мне и осторожно взяла тряпку, приподняв брови. - Пожалуйста. Позвольте мне.
Я сосредоточилась на акценте. За исключением небольших различий в языке между различными приходами в Вонковье, мы в основном звучали одинаково. Ее акцент был богатым и приятным для слуха.
- По-настоящему, это не... - Ее взгляд умолял меня не протестовать. - Конечно. Спасибо.
Пока она смачивала юбку моего платья водой, я смотрела на шрамы на ее руке.
- Ты ливерийка?
На это она опустила голову.
- Приятно познакомиться. Я никогда раньше не встречала никого из Ливерии.
Она слегка улыбнулась, по-прежнему не поднимая на меня взгляда. И не говоря больше ни слова.
Когда она промывала ткань в воде, на ее руке появился синяк, настолько темный, что казался черным. Тенистые очертания пальцев говорили о том, что с ней обращались грубо.
- Он причиняет тебе боль, — сказала я, не успев себя остановить.
Резко вдыхая воздух, она отступила назад, капая водой на пол.
- Прости. Я... Пожалуйста, скажи мне. Это мистер Морос сделал с тобой?
Она сдвинула брови, явно не желая отвечать.
Я осторожно положила руку ей на плечо. - Пожалуйста. Мне нужно знать.
Возившись с тряпкой, она все еще казалась нерешительной, но в конце концов вздохнула и торжественно кивнула.
- Он притворяется добрым, но на самом деле жесток, да?
Еще один кивок.
У меня сжалось сердце, и я захотела обнять ее. Чтобы она знала, что не все в Фоксглаве ненавидят ливерийцев.
Появилась полная женщина в фартуке с седеющими волосами и подошла к нам, ковыляя. - Что здесь происходит?
- Мистер Морос попросил меня почистить ее платье. Я... пролила на нее чай.
— Боже мой, Данира, ты не должна быть такой неловкой!
— Я в порядке. У меня есть много таких ужасных платьев, которых хватит на целый год. Я усмехнулась, заметив улыбку, которую Данира пыталась скрыть.
— Что ж, тогда я принесу вам поднос с десертами и горячим чаем, мисс. Если вы хотите вернуться за стол.
Но я не хотела. Я предпочла бы остаться в кухне с ними двумя. Как я могла развлекать этого человека или притворяться, что мне весело, зная, что он так обидел бедную женщину? Возможно, даже хуже.
Когда Данира ушла, Ширин улыбнулась мне так, что у меня по коже побежали мурашки. - Скажите слово, мисс, и она исчезнет.
- Простите... что? - Уйдет? В смысле, уволят или казнят?
- Вы будете новой хозяйкой этого дома. Если она вам не нравится, я с удовольствием избавлю дом от нее. - Все еще улыбаясь, она небрежно поставила тарелки с десертом на латунное блюдо.
- Я еще не живу здесь.
- Мы готовимся, мисс.
Готовитесь? При мысли о браке с ним у меня скрутило живот. Одно дело, когда я считала его более или менее приличным человеком, но зная о том, как он с ней обращался, мое мнение изменилось. Я сомневалась, что в качестве его жены я буду в большей безопасности. - Вы... Вы спрашиваете, хочу ли я, чтобы вы ее уволили?
- Мы не увольняем ливерийцев. - Ее леденящие душу слова на мгновение лишили меня дара речи.
- Она мне не неприятна. - Смущенно прищурив глаза, я покачала головой. - Я хочу, чтобы она осталась здесь. В доме. Живой. - Я говорила так ясно, насколько могла, учитывая то напряжение, которое я чувствовала в груди. - Пролив» был просто ошибкой, не более того. На самом деле, это моя вина. Я отвлекла ее внимание.