- Мертвые не молятся! — на этот раз голос закричал громче, и я, лежа и дрожа, захныкала.
- Прости, — прошептала я в ответ. - Прости меня.
Крики стихли.
Шепот моего тихого рыдания отскакивал от одеяла. - Прости меня.
ГЛАВА 15 МАЭВИТ
- Все эти блюда из лука-порея, — стонала Алейсея, сидящая рядом со мной. - Лучше, чем две зимы назад. Помнишь, мы ели только кашу? Кашу на завтрак, кашу на ужин. Если я больше никогда не буду есть эту жижу, то это будет слишком скоро. Меня тошнит, когда я только думаю об этом, — сказала она, и даже ее имитация рвоты не смогла прервать поток мыслей, наполнявших мой ум в тот момент.
Я уставилась в пространство, слушая звук своего тихого шинкования, пока острый укол не пронзил кончик моего пальца. - Ай! - Деревянная доска, на которой я нарезала картошку для рагу, была испещрена каплями крови, разбрызганными по белой мякоти овощей.
- Боже мой, Мэйв, будь внимательнее. - Алейсея уже взяла тряпку и промокнула кровь, прежде чем забинтовать рану.
Пока я стояла, завороженная крошечным пятном крови, пропитавшим хлопок, она промыла окровавленный картофель и бросила его в кастрюлю к остальному. - Они убили ее, — тихо сказала я, не желая привлекать внимание Лоллы, которая замешивала тесто для хлеба на другой стороне кухни, вкладывая в работу все свое тело, складывая его одной рукой.
Прошло два дня с тех пор, как я наткнулась на девушку из Ливерии в морге, но я все еще не могла выбросить ее из головы. Я думала о ней все утро во время изучения Библии, днем, когда занималась домашними делами. Ее лицо. Эта просьба о помощи. - Они все равно убили ее.
- Кого? — спросила Алейсея, взяв мою половину картофеля, пока я останавливала кровь.
- Служанка. Ливерийцы. Морос убил ее, я в этом уверена.
- Он злой, я тебе говорю, - прошептала она. - Жизнь не будет прекрасной, если ты выйдешь за него замуж.
Я не хотела представлять себе жизнь с ним. - Они забили ее до смерти. Что она могла сделать такого, чтобы заслужить такое?
- У нее не было члена. Этого им достаточно. Но, в любом случае, это не твоя вина. Очевидно, что этот мужчина имел злые намерения по отношению к девушке.
Я знала это, но все равно чувствовала вину.
- Лолла! — позвала Агата из другой комнаты, и пожилая женщина отряхнула руки о фартук и вышла через распашную дверь.
Как только она ушла, Алейсея хитро посмотрела через плечо и подошла ближе.
- Я должна тебе кое-что сказать, — проговорила она еще тише, чем раньше.
- Что такое?
Она зажала губу зубами и стала грызть ее, как всегда делала, когда нервничала. - Обещай, что не расскажешь.
- Обещаю.
- У меня уже два месяца нет месячных.
Я нахмурилась и уставилась на нее. - Два месяца?
Она торжественно кивнула, нарезая мою порцию картофеля. - Когда в прошлом месяце они не пришли, мне пришлось порезать палец и пролить кровь на менструальную прокладку, чтобы Агата не заподозрила ничего. Они до сих пор не пришли.
- Это... - Я не хотела произносить то, что уже подозревала, и, к счастью, на этот раз она не стала притворяться, что не понимает.
Она кивнула, и в ее глазах появились слезы. - Я не знаю, что делать.
- Ты ему сказала?
- Да.
Я внутренне застонала. - Зачем ты это сделала?
- Потому что это его ребенок, и я не хочу решать эту проблему в одиночку.
- Если они узнают, Алейсея...
- Я знаю. Это грех.
В глазах некоторых это хуже убийства.
- О чем ты думаешь?
Она не ответила, а вместо этого вытерла слезы из глаз.
- Ты не можешь родить этого ребенка здесь. Даже если они не отправят тебя в лес, его будут избегать. Отвергать. Агата точно не будет о нем заботиться.
- Она не будет. Но ты будешь, правда, Мэйв?
Я на мгновение задумалась над ее вопросом — заботиться о ребенке, которого весь приход презирает так же, как и меня. - Конечно, буду. Но ребенку будет лучше с матерью.
- Да, будет. Но я не собираюсь рожать этого ребенка. Говорят, что старая ведьма может прервать нежелательную беременность. У нее есть травы. Сильные травы. - Разве не несколько дней назад она ругала меня за то, что я разговаривала с этой женщиной?
- И ты собираешься пойти к ней?
- Да. Думаю, да. Думаю, так будет лучше.
В груди защемило. Как это должно быть страшно для нее, когда у нее нет никого, кроме дяди Рифтина, который помог бы ей сориентироваться, а весь приход против нее — целая стая религиозных фанатиков, которые наверняка осудят ее. И, конечно, Агата, которая сделает ее жизнь адом из-за унижения. - Что бы ты ни решила, Алейсея, знай, что я с тобой. Я не оставлю тебя одну решать эту проблему.