Она обладала такой чистотой и невинностью, такой энергией, которая дразнила самые темные уголки его души. И, черт возьми, он хотел вырвать себе глаза за то, что заметил это.
Рука все еще находилась над ней, и он решился прикоснуться к ней.
Одно прикосновение.
Он сжал руку в кулак.
Нет. Если ему придется трахать каждую сексели отныне и до самой смерти, так тому и быть. Так тому и быть!
Она потянулась и снова повернулась, ее тело манило его, и в паху пронзила боль.
С стоном он наклонился вперед, его член пульсировал от боли, которая никогда не утихнет, пока она дышит. Зевандер потянулся за клинком у своего бедра. Возможно, если он сначала убьет ее, то сможет сосредоточиться на ее крови. Дрожащими руками он приставил клинок к ее горлу. Один разрез. Этого было бы достаточно.
Он был убийцей сотен людей, не дав им даже вздохнуть, и все же он нависал над ней, как неопытный новичок. Как чертов новорожденный убийца, боящийся довести дело до конца.
Она открыла глаза, и он увидел красивые бледно-серые радужные оболочки, цвета утреннего неба в Винтертайд, левая из которых была испорчена серебристой полосой, напоминавшей ему луну, которую он видел ранее. Глубокие, умные глаза, излучавшие молодость и озорность, их кошачья форма была соблазнительно сонная.
Когда они сфокусировались, он вышел из транса.
ГЛАВА 17 МАЭВИТ
Туман сна рассеялся, и я уставилась на закутанную в плащ темную фигуру, нависающую надо мной. Нижняя половина его лица была скрыта под черной маской с серебряными украшениями, которые блестели в свете луны. Верхняя половина лица была едва различима в глубине капюшона.
Незнакомец.
Незнакомец в моей комнате.
Незнакомец в моей комнате, смотрящий на меня сверху вниз.
Реальность ударила меня, как молния, и я задохнулась, крик застрял в горле, готовый вырваться наружу.
Холодный, острый край коснулся моего горла, острый клин лезвия предупреждал, что одним быстрым движением он разрежет мою плоть, как мягкий шелк. Злые глаза поднялись на меня. Даже скрытые тенями, их радужные оболочки пылали золотисто-желтым и оранжевым цветом, делая черные зрачки похожими на затмения, на которые я боялась смотреть слишком долго. Я никогда не видела таких интенсивных глаз.
Мое тело отказывалось двигаться под ползучим параличом, который, казалось, приковывал мои конечности к кровати невидимыми иглами.
В одно мгновение вихревое облако черного цвета окружило незнакомца.
Я едва успела моргнуть, как он исчез.
Словно просто растворился.
Паралич прошел, и, сотрясаемая тошнотой, я вскочила, и крик, который я сдерживала, превратился в испуганное хныканье. Прижав колени к груди, я огляделась по комнате.
Напротив меня тихо храпела Алейсея, совершенно ничего не подозревая. Незнакомец в маске исчез. Сон?
Еще одна галлюцинация?
Покрытая холодным потом, я тяжело дышала носом, позволяя адреналину улечься во мне.
Дрожащей рукой я прощупала горло и, коснувшись влажной кожи, подняла руку и обнаружила кровь на кончиках пальцев. Я практически прыгнула к окну, вглядываясь в пустое поле и грунтовую дорогу внизу. Там его тоже не было. Словно мне все это приснилось.
Однако призрачное ощущение лезвия по-прежнему оставалось на моей шее.
Стук заставил меня напрячь мышцы, и я обернулся к пустой комнате, глазами ища источник шума. Я опустил взгляд на пол, где яйцо качалось из стороны в сторону. Оно двигалось само по себе. Пока волна возбуждения смешивалась со страхом, все еще будоражащим меня, я присела рядом с ним, следя за его резкими движениями.
Тихий треск возвестил о небольшой трещине в серебристых линиях его поверхности, из которой пробивалось мягкое свечение. Я с изумлением наблюдала, как трещина расширялась, углублялась и светилась все ярче по мере того, как она увеличивалась. Сердце забилось в груди, я протянула руку к яйцу и провела пальцем по мягкому сиянию, которое согревало мою кожу.
Еще один треск. Еще одна трещина.
Третий треск послал еще один луч света, осветивший нижнюю часть моей кровати.
Крошечный серебристый коготь проскользнул через более широкую щель, и я затаила дыхание. За ним последовал еще один. Кусок яйца провалился внутрь, образовав дыру, которая становилась все больше, по мере того как эти крошечные когти откалывали все новые и новые куски. Заостренная пасть, похожая на клюв, но усыпанная зубами, просунулась наружу, шевелясь и тыкая, как будто застряла. Еще больше яйца раскололось, и костный рог вдоль верхней челюсти поднялся из разрушений, уступая место блестящему, чешуйчатому, черному существу с серебристыми глазами, которые соответствовали его когтям. Черные крылья плотно прилегали к его телу, когда оно вылезло из яйца и уставилось на меня, привлекая мое внимание к маленьким серебристым полумесяцам по обеим сторонам его лица, которые светились ярко, как луна. Четыре когтистые лапы, каждая с тремя когтями, обращенными вперед, и одним задним когтем, заставили меня задуматься, что это за птица. Определенно, ничего подобного я раньше не видел. Задние лапы казались более толстыми и сильными, чем передние, хотя все они выглядели одинаково свирепыми.