Два Леталиша разделились: Казимир взял западную часть замка, а Зевандер — восточную. Комната за комнатой не приносила ничего, кроме опрокинутой и разгромленной мебели, испачканной кровью, груд костей и трупов, а также зловония смерти, которое сопровождало его повсюду. В конце длинного коридора он наткнулся на дверь, которая выглядела так, будто ее пробили тараном, а ее поверхность была испещрена глубокими вмятинами. Железные петли были сломаны, как будто что-то безрезультатно врезалось в эту непробиваемую преграду.
Один сильный толчок не смог сдвинуть ее с места. Он сделал шаг назад и нанес один сильный удар ногой, который с такой силой раскачал дверь, что она ударилась о соседнюю каменную стену и треснула по центру. Держа кинжал наготове, он поднялся по винтовой лестнице, услышав слабый звук хныканья сверху. Когда он наконец добрался до самой верхней комнаты башни, он осторожно перешел по скрипучему дереву и осмотрел открытое пространство. В верхних стропилах комнаты он заметил свечение желтых глаз, смотрящих на него. Мимикроу, посланные шпионить.
- Я совершил серьезную ошибку, — слабый голос прозвучал сзади, и Зевандер резко обернулся в сторону источника звука. В темном углу он заметил блеск серебра, принадлежащий пряжке ботинка, и вытянутую ногу.
- Как так?
- Если я заговорю, это будет моей гибелью. - Хриплость голоса Долиона свидетельствовала о том, что он пил мало воды и, вероятно, ел мало, если только ему не удалось добыть какую-нибудь мелкую живность, хотя карнификан, скорее всего, охотился на все, что дышало. При ближайшем рассмотрении Зевандер заметил, что мужчина был в растрепанном состоянии — его белая борода была спутана и не ухожена, волосы торчали во все стороны, а на одежде было несколько дней грязи.
Не давая старику ответить, Зевандер вытащил два клинка из ножен на бедре. Он резко развернулся и бросил их в светящиеся глаза.
Два тихих удара.
Две птицы упали на пол.
Третья успела взлететь, прежде чем он успел вытащить следующий клинок, и пролетела через открытое окно, где были сорваны ставни.
Он вытянул руку, и жало скорпиона одним быстрым ударом пронзило птицу в полете, а затем так же быстро втянулось обратно. Рычание снизу свидетельствовало о том, что карнификан пожирал ее как желанную добычу.
Еще один осмотр не выявил никаких других следов мимикроу.
- Эти проклятые птицы. Всегда подслушивают. - Он пошевелился на полу, застонав, когда вытянул еще одну ногу, словно сидел там уже несколько дней. - Красный камень. С серебряными отметинами.
- Твое видение было неверным?
- Не неверным. Неполное. После нашей встречи в таверне я снова видел сон. Ужасные вещи. Война. Голод. Полное разрушение Эфирии.
- Ты всегда бредил об этих вещах.
- В моих снах никогда не было скорпионов.
Зевандер безрадостно рассмеялся. - Ты намекаешь, что теперь я твой великий злодей? Что я принесу конец света? Ты действительно сумасшедший.
- Ты присоединишься к Кадавросу в его разрушении. Это я знаю наверняка.
- Тогда почему бы тебе не попытаться уничтожить меня сейчас?
- Потому что в этом видении я также видел корвугон. А теперь, когда ты добыл последний камень, я не вижу, как это возможно. - Сухой кашель сотряс его тело, и Зевандер снял с плеча мешок с водой, который взял с собой в путешествие, и протянул его ему. После одного исключительно длинного глотка Долион опустил флягу и вытер рот. - Надеюсь, ты не принес с собой пива?
- К сожалению, нет.
Легкая улыбка на его лице исчезла. - Мои видения, какими бы реальными они ни казались... возможно, они ненадежны.
- Что такое этот корвугон, о котором ты упомянул?
- Они были посланниками мертвых, считались любимыми питомцами Богини Смерти. Крупные рапторы с зубами и когтями, предназначенными для разрывания плоти. Столетия назад они вызывали такой же страх, как и драконы.
Он на мгновение задумался, что яйцо, спрятанное под кроватью девушки, вполне могло быть созданием, описанным Долионом. - Эти рапторы… они откладывают яйца, как птицы или драконы?
- Да. Большие яйца с черными чешуйками, пахнущие серой.
- А какое отношение к этому корвугону имеет камень с серебряной меткой? Ты когда-то верил, что этот камень положит конец разрушению. Конец Кадавросу. Конец проклятому проклятию, которое, якобы, делает меня такой угрозой.
Долон сжал руки на макушке и зажмурил глаза. - Я ошибался. Мои видения подвели меня.
Зевандер сжал зубы, сдерживая желание пробить кулаком стену. - Нет. Если твои видения подвели тебя, то я собрал все эти камни зря. А я точно не собирал эти камни зря, старик.