Протянув руку, Зевандер застонал и направил на нее лучи тепла, которые придали ее бледной коже розовый оттенок.
Долион приложил внутреннюю часть запястья к изгибу ее шеи и кивнул. - Намного лучше. - Из своего плаща он вытащил четверть флакона вивикантема. - Это последнее, что у меня осталось. Давайте скрестим пальцы. - Он капнул последние капли на ее шею и размазал их по коже, прежде чем они успели стечь на простыню.
Она тихо застонала, и, боже мой, этот звук заставил его мышцы задрожать, как паутина.
Его рука сжалась в кулак у его бока, настолько сильное воздействие эта женщина оказала на него. То, что он приветствовал такие ощущения, когда вся его родовая линия зависела от снятия этого проклятия, проклятия, которое требовало ее жертвы, приводило его в ярость.
Через несколько секунд в древнем символе смерти, который он видел в тигле, появилось мягкое металлическое сияние. - Тебе этого достаточно? - Он был там. Ее символ. Ее родословная. - Пойдем. Позволь мне показать тебе кое-что.
Зевандер стоял над Долионом, который сидел, сгорбившись над своим столом. Огненная лампа рядом с ним мерцала над самой странной книгой, которую Зевандер когда-либо видел. Книга, казалось, была сделана из кости и перьев, вырезана из дерева, пахнущего стариной, и на ее поверхности были странные резьбы.
Долион провел пальцами по поверхности, словно это было драгоценным сокровищем. - В свитках, которые я читал, жрица корвикаи говорила о гримуаре, принадлежащем их народу. В нем она объясняет, как старики передают свои силы молодым. Крестят смертью.
- А как крестят смертных без магии крови?
- В эпоху Корвугона использовалась кровь раптора, которая создавала связь между ребенком и зверем. Она служила защитой.
Зевандер погладил подбородок в раздумье. - Яйцо Корвугона, которое я видел, не вылупилось.
- Возможно, было что-то еще. Я еще не знаю ее обстоятельств, но с нетерпением жду возможности поговорить с ней. И открыть эту проклятую книгу, которая может дать еще больше информации.
- Почему ты не можешь ее открыть? - Тогда Зевандер заметил, что края книги были запечатаны, что подтвердилось, когда Долион слегка потянул за обложку.
- Это книга-головоломка, предназначенная только для корвикаев. Она запечатана каким-то заклинанием.
— Значит, чтобы она обрела силу, кто-то должен был передать ее ей. А это значит, что может быть еще кто-то, и ее убийство не положит конец ее роду?
— Это цикл. Если она умрет, не успев передать свои силы, они будут утрачены навсегда. А ее дары могут оказаться более ценными, чем ее смерть.
Зевандер усмехнулся, покачал головой и презрительно фыркнул. - Прости мое сомнение. Сегодня вечером эта девочка едва не стала жертвой боггира. Мне трудно представить, что она может быть полезна в борьбе с самой опасной силой в Эфирии.
- Мы не можем быть эгоистами в этом вопросе, Зевандер. Речь идет о жизни девочки.
- Позвольте мне тоже показать кое-что.
Нахмурившись, Долион поднялся со своего стола и последовал за Зевандером из камеры в тенистые углубления в конце коридора. Зевандер выпустил струю пламени в сторону одного из подсвечников, осветив каменные стены, окружавшие их в нише, и железную дверь в полу. На ручке двери была установлена цепь, препятствующая побегу.
- Что это? — спросил Долион, глядя на нее.
Дверь стукнула, зазвенела цепь.
Не отрывая глаз от мага, Зевандер снял ключ, висевший на крючке на стене, и опустился на колени, чтобы отпереть цепь.
- Ты же не собираешься ее открывать, правда?
Не отвечая, Зевандер ослабил цепь и отступил назад.
Ничего не шевельнулось.
Дверь медленно скрипнула, и из нее выполз черный паук размером с взрослого кота.
Долион широко раскрыл глаза.
Паук бросился на старика, и Зевандер послал в него черный язык пламени, который обвил его среднюю часть. Паук зашипел, продолжая ползти по бетону. Одним быстрым рывком он разорвался на черные внутренности, которые разбрызгались по Долиону. Старый маг с гримасой вытер кровь с лица.
Зевандер снял с стены зеркало вместе с горящим подсвечником и опустил их в отверстие. Свет осветил стену из паутины, а в углу притаился Бранимир. Конечно, он больше не походил на брата, которого знал Зевандер. Его лицо затвердело, став похожим на кору, а глаза стали черными, как оникс. На макушке у него выросли три рога.
Долион смотрел, как завороженный. - Боги древние... что это?
- Мой брат. Проклятый тем же Сейблфайром, что живет во мне.