– И что? Сама жизнь дзе – уже риск, Ланчиссия…
– Вы – не она. Командир боевого отряда – вторая по силе волшебница в этом рукаве галактики. Вам придётся вечность тренироваться, чтобы стать похожей на неё. Учитывая всё вышесказанное, извольте забыть об избыточном риске до сдачи офицерского экзамена.
– Прошу, не ссорьтесь, – вмешался магистр.
Каждый раз, когда Росса вспоминала о безмятежных днях под крылом учителя, на её глаза наворачивались слёзы. Дитя Истины поспешил обнять племянницу.
– Спокойно, мэтр. Я – система поддержки и не брошу носителя, как бы тот ко мне не относился.
– Уважаю вашу стойкость. Поведайте, если это возможно, как вы устроены?
– Боюсь, объяснения пестрят множеством сложных терминов, вы не поймёте. Прошу простить за прямоту.
– И всё же попробуйте, мне дико интересно, – продолжил настаивать Дитя Истины, стараясь увести разговор в сторону от обучения Астры.
– Эфии других дзе наверняка лучше, не такие занозы, – всхлипнула волшебница.
– «Эфии», да? Думаю, первое, что вам стоит усвоить: я – существую в единственном экземпляре. Моё ядро находится на Андропонии. Наручи – не более, чем точки связи.
– Так вот для чего нужна эта… «подподольная сеть»? – вытерев глаза о плечо дяди спросила Росса.
– Клиент-серверная система подпространственной связи, верно. Все терминалы искусственного интеллекта находятся внутри моей сети.
Старый маг тряхнул головой, новые знания не хотели укладываться в его разуме.
– Дитя Истины, как вы считаете, можно ли поместить разум человека в неодушевлённый предмет?
– Очень смутно. Мне потребовались бы сотни лет, чтобы сделать подобное.
– Вы засунули живого человека в камень?! – удивилась Астра.
– Не совсем. Магия – сложная наука, детали играют в ней первостепенную роль.
– Истинно так, – согласился магистр. – Однако и в словах моей племяшки есть своя правда. Запереть живое, мыслящее существо – верх жестокости.
– Технически – я не живой, лишь копия, слепок сознания одного из дзе. Я никогда не обладал душой, а телом мне служит сама Андропония. Мои глаза и уши – все мои пользователи. Я свободнее каждого из вас.
– Ну-ну, копия Энтинуса? То-то я думаю, чего ты так бесишь!
– Правильно, офицер. При моём создании использовалась нейроструктура главнокомандующего.
– Значит, учитель может следить за мной через тебя?
– Может – не значит будет.
– Какая же гадость.
– Я понимаю, спрашивать поздно, но не опасно ли вам, Эфия, всё это рассказывать?
– Отнюдь, мэтр. Даже имея исчерпывающие знания о моей структуре, мне сложно будет поставить мат.
***
Выстрелы Зорна отдавались раскатами грома под сводами капища[3]. Волшебный щит злого мага гнулся, искрил. Стена позади него потрескалась от рикошетящих снарядов.
– Какие… тяжёлые пули… – прохрипел тёмный. Сил на ответный удар ему не хватало.
Сверкая красными окулярами шлема, пришелец безжалостно отправлял во врага одну пулю за другой. Металлические болванки, разогнанные взрывами маны до чудовищной скорости, всё больше истощали щит.
– Разрушили наш мир, нашу веру, а теперь охотитесь за выжившими?!
Истратив остатки энергии, колдун бессильно опустил руки. Следующий выстрел звёздного странника оборвал его существование.
– Ваша вера – зло. Миры, что вы осквернили – никогда не зацветут. Выпалывать сорняки – моё предназначение, – прозвучал в наступившей тишине голос Зорна.
***
Оставив спутников, Алера отправилась на поиски выживших сородичей. Она не позволяла себе мысль, что все, кого она знала, погибли. Отойдя туда, где грохот выстрелов не будет резать её тонкий слух, лиса отдалась чутью. Природа продолжала молчать, тишину нарушал лишь хруст лесной подстилки. Ни пения птиц, ни шелеста листвы.
Беспокоясь об осиротевшей родственнице, к Алере присоединилась Митрия. Старшая не задавала лишних вопросов: всеобщий мир возможен только при взаимном понимании и поддержке.
В прохладном осеннем воздухе лисичка услышала едва различимый запах молока и крови. Преисполнившись решимостью она отправилась к источнику. Поблизости была пещера, где хвостатый народ прятался от невзгод. Отодвинув скрывающие вход ветви, они увидели лежащую на боку женщину, возле которой копошились пятеро новорождённых лисят.
Дракониха, множество раз помогавшая детям появиться на свет, сразу подметила: роды прошли хуже некуда. На холодной земле, в полном одиночестве… Тем не менее, даже потеряв много крови и дрожа от боли, мать обнимала детей, успокаивая их нежным шёпотом.