Чтоб им всем пусто было! Сигизмунд пнул колесо «форда» и тут же опасливо оглянулся, ожидая визга сигнализации. Но «форд» презрительно промолчал. А может, он и сигнализирует. Прямо в квартиру этой суке. Небось, давится сейчас чаем и выскакивает из дома…
Сигизмунду почти захотелось увидеть владельца наглой тачки. Скандал устроить, в морду дать, а еще вернее — получить. Или нет. Они сейчас «цивилизованные». Скорее всего, ему снисходительно отслюнят и отгонят машину. А он, кстати, возьмет. Потому что до получки десять дней. А у тети Ани день рождения. Был.
Откуда они только все повылезали! Как тараканы из щелей. Раньше же их не было.
Как — не было… Были. Только тогда они были детьми. А теперь выросли, падлы, и захватили тут все. Не проехать, не пройти. Куда ни сунешься — везде рыло. Молотобойцы.
Сигизмунд, конечно, понимал, что в нем говорит сейчас обида поколения, которое просрало свою жизнь — у Кота–Воркота наркота была крута… А больше ничего крутого за Котом–воркотом и не водилось. Торчали у «Сайгона», кричали «ура» в 91–м, с энтузиазмом шили нелепые юбки и стеганые штанишки из х/б в доморощенных кооперативах, потом торчали у Мариинки в 93–м, а потом… суп с Котом–воркотом.
Кооперативчики придавили. На один ноготь положили, другим прижали. Из большого бизнеса выдавили. С легкостью выдавили. Другой менталитет нужен. Под другой менталитет другой загривок требуется. Менталитет поддерживать.
А таким, как Сигизмунд, — полная свобода открывать клопоморную деятельность. Только налогами душат — ну, это чтоб тараканам сочувствовал.
Зачем страдает, Кто это знает? Я это знаю, Я сам страдаю… Вот и страдай.
Хочешь офис иметь? Чтоб все по цивилу, блин? Ноу проблем. Готовь пакет арендатора и вперед, на винные склады: справка из Госпожнадзора, справка из СЭС, справка из Ленгаза, справка из ГИОПа, справка из ПИБа…
И проверки. Проверочки.
И работай, работай. Если «фордяра» на дороге не встанет. А если встанет… Ну, не обессудь, друг. Твое время уже не настанет. Прошло твое время.
Сигизмунд, конечно, всегда знал, что в последние годы, как и большинство российских граждан, живет в состоянии постоянного глубокого унижения. Бедностью, бесправием, беззащитностью. Но далеко не всегда эта униженность представала перед ним так «весомо, грубо, зримо», как сегодня, когда она обрела обличье — в принципе, очень хорошего — автомобиля.
Мелко дрожа, Сигизмунд отправился домой.
На входной двери белела бумажка. Когда только успели налепить?
«Инофирме срочно требуются сотрудники. Конкурсный отбор. Возможность дополнительного заработка». И номер телефона.
Сорвал.
Отличная работа, по всему видать. Не иначе, расческами торговать. Таскаться коробейником с тяжеленной сумкой на плече по офисам–конторам, объясняя с порога таким же Сигизмундам, чем расческа «инофирмы» лучше обычного совкового изделия.
«Возьмем обычную бритую голову. Проведем по ней обычной расческой. На голове остаются красные полоски. Теперь воспользуемся нашей расческой…»
* * *
— Не вышло у меня сегодня, девка, подзаработать. Давай ого смотреть.
— Нии, — сказала Лантхильда. — Нэй хоти.
— Нэй хоти — как хоти.
Сигизмунд снял куртку. Пошел в комнату, упал на диван, заложил руки за голову. Кобель тут же устроился у него в ногах. Лантхильда присела рядом. В доме три комнаты и кухня, с раздражением думал Сигизмунд, неподвижно глядя в потолок, но всем почему–то надо собраться в кучу на одном диване.
— Сигисмундс, — сказала Лантхильда. — Мой брозар — он дерево–дерево–дерево…
— Что?
— Дерево–дерево–дерево… и еще дерево–дерево–дерево…
Она обвела вокруг себя руками и вопросительно посмотрела на него.
— Лес, — сказал Сигизмунд. Ему было неинтересно, и он это всячески ей показывал.
— Йаа… Леес! Мой брозар Вамба. Брозарис фрийондс Вавила. Скулди. Лови свиин… Свиин злоой… Убил. Уубил… У! Свиин — таак…
Лантхильда встала, пригнулась, начала ходить по комнате воровскими зигзагами.
— Сигисмундс! Види! Вииди! Дерево–дерево–дерево… Свиин. Миина брозар — тут. Вавила — тут. Скулди — тут. И свиин. Уубил!.. Аттила: Скулди идти лови свиин — не хооти… Вамба сказал: Скулди, иди! Лоовим свиин! Скулди идет лови свиин.