— Морж прав. Психи всегда фонят. Погань от них какая–то исходит, муть… А эта белобрысая, с косищей, — нет, она чистенькая… Я, между прочим, ауру вижу… Иногда.
— Упыхаешься и видишь, — вдруг сказала Виктория. — Я тоже в упыханном состоянии видела.
— Да что ты там в своей загранице видела! — взъелась Аська. — Эта девка моржовая — свеженькая, как молодой подберезовик. Я бы сама от такой не отказалась…
— Гы–гы–гы, — сказал Сигизмунд. — Очень смешно.
— Дурак ты, Морж. Думаешь, она бы мне не дала?
— А вы так и не заявляли в милицию, Сигизмунд? — спросила Вика.
— Нет.
— И не будете?
— Не буду.
— Толку–то. Лучше к гадалке пойти. У нас есть одна в театре — она по фотографии ищет. На фотку поглядит, поглядит, над картой города руками поводит — и точно определяет: в Красносельском, мол, районе ищите… Морж, Маринку помнишь?
Морж не помнил никакой Маринки. Впрочем, Анастасию это не смутило.
— Маринка в штопор вошла и сгинула. Мы ее всей кодлой искали. Эта баба над картой поводила — и говорит: ищите в Адмиралтейском районе. И правда нашли. Только на Ваське. Зато в баре «Адмиралтейский», представляешь? Она сама поутру прозвонилась…
* * *
Два дня минули для Сигизмунда как в тумане. Все ему казалось скучно, все протекало как в мутном сне. На третий день тягомотину сигизмундовой жизни решительно разбавила бывшая законная супруга.
Явилась на выходных. С незнакомой стрижкой, в «деловом» костюме — раньше такого не носила. Довольная произведенным эффектом, прошествовала в гостиную, сопровождаемая кобелем. Кобеля запах натальиных духов завораживал.
— Ты бы хоть пыль здесь вытер, что ли, — сказала Наталья, усаживаясь. Прежде чем сесть, обмахнула стул.
Кобель деловито поискался под батареей, выволок и гордо предъявил Наталье омерзительный с виду мосол. Наталья на мосол никак не отреагировала. Кобель с грохотом выронил «сокровище», махнул хвостом и оглушительно гавкнул несколько раз.
— Что ему нужно? — спросила Наталья брезгливо.
— Чтобы ты, Наталья, мосол у него отнимала. А он бы не отдавал. Игра такая,
— объяснил Сигизмунд.
— Перебьется, — сказала Наталья. — Ну, как поживаешь? Не захипповал тут на старости лет? Пацифик, смотрю, у тебя намалеван…
А, разглядела!
— Да я тут системных вписывал… Посидели, ПЛАНЫ построили… — Слово «планы» Сигизмунд нарочно выделил, чтобы до неискушенной Натальи — и то доперло.
До нее, впрочем, не доперло.
— Обои хорошие были, — сказала она с грустью. — Помнишь, мы их вместе клеили?
— Помню, — пригорюнился и Сигизмунд. — Как Ярополк?
— Надо же, не забыл! Да, есть такой — Ярополк. Сын твой. Бассейн бросить пришлось. Денег нет.
— У меня сейчас тоже нет. Нас тут обокрали… только моим не говори.
— Как обокрали? — вскинулась Наталья.
— Фирму обокрали. Компьютер, факс…
— Погоди. Ты в милицию заявлял?
— Заявлял.
— Ну и что они?
— Ищут.
— Нет, что они говорят?
— Ничего не говорят. Будем искать, говорят.
— Погоди, погоди… — Сигизмунд видел, что Наталья искренне обеспокоена. — Как они ищут? Улики есть?
— Отпечатки пальцев взяли.
— У кого?
— У меня.
Наталья резко отвернулась. Замолчала. Видать, рассердилась. Сигизмунд тихонько тронул ее за плечо.
— Нет, правда, у всех сотрудников брали. Чтобы потом отличить, где чужие, а где свои…
Некоторое время разговаривали о краже. Наталье было интересно. Под конец она сказала со вздохом:
— Был ты, Морж, дураком, дураком и помрешь…
— Чай будешь пить? — спросил Сигизмунд осторожно. Вроде бы, пока что между ним и бывшей супругой немедленного открытия военных действий не намечается.
— Пошли на кухню.
Кобель при этих словах немедленно снялся с места и побежал впереди. Пару раз обернулся, уточняя: туда ли направляются люди.
Проходя по коридору, Наталья не удержалась — метнула взгляд на «светелку»:
— А твоя–то бесноватая — там сидит? Прячется?
— Нет. Нет ее здесь.
— А где?
— Понятия не имею.
— Что, разошлись?
Сигизмунд не ответил. Наталья посмотрела на него странно, но промолчала.
Пока Сигизмунд ставил чайник, Наталья прошлась по кухне. Заметила на подоконнике домотканину. Так и лежала с того дня, как Сигизмунд показывал ее Вике.
При Лантхильде в доме все–таки был порядок. Пусть своеобразный, но неукоснительный. А теперь, похоже, Сигизмунд начал опускаться…
— Ну и бардак же у тебя тут, — заметила Наталья. — Тряпку бы половую хоть убрал, чтобы не маячила.