Так. Какие у благородных дикарей обычаи? Сигизмунд лихорадочно вспоминал аналогичные сцены в фильмах «Виннету — сын Инчу–Чуна» и им подобных. Вроде, отдариваться положено.
Он быстро обвел взглядом кухню. Что бы Вамбе такого подарить?
Не консервную же банку?
Наручники!
Морж, ты — гений!
Наручники произвели фурор. Вамба пришел в неописуемый восторг. Тут же испытал подарок на Вавиле. Потом на себе. Попытался освободиться — подергал руками, напрягся, побагровел. Внутри у Вамбы что–то с натуги хрустнуло. Затем, освободившись от наручников цивильным путем и потерев запястья, Вамба обнял Сигизмунда, обдавая того сложной гаммой запахов. Разразился многословной речью.
Сигизмунд смутно понял, о чем тот вещал. У дивного предмета под названием «наручники» открываются широчайшие перспективы в доме у аттилы. Премного он, Вамба, благодарен за столь чудесный дар.
Тут Вавила, бросавший на Вамбу откровенно завистливые взгляды, вдруг вскочил и широкими шагами ушел. Сигизмунд проводил его взглядом. А Вамба положил руку на плечо Сигизмунда и что–то втолковал ему еще. Мол, замечательная вещь эти наручники! Ну уж такая замечательная! Вот угодил так угодил!
Вернулся Вавила. С мечом. Сигизмунд с изумлением заметил, как сквозь жуткую маску грозного варварского воина проступает обыкновенная человеческая робость. Вавила протянул Сигизмунду меч. Возьми, мол. Тебе, мол.
Сигизмунд принял.
На погляд оружие казалось громоздким и неудобным. Но это только на погляд. Впервые в жизни Сигизмунд понял, что такое «хороший баланс». Меч Вавилы был настоящий полуавтомат: «поднимаешь руками, опускается сам». Клинок будто вел руку, направляя удар.
На лице Сигизмунда непроизвольно выступила счастливая, немного задумчивая улыбка, какая появляется у любого мужчины, получившего в руки настоящее оружие.
Вавила поощряюще кивал ему.
Сигизмунд опустил меч острием вниз. Принял героическую позу, сложив ладони на рукояти. Постоял. Стоять в героической позе оказалось удобно.
На лице Вавилы появилось ожидание.
Так. Сигизмунд призвал на помощь надежного консультанта — Виннету. Оружие принято отдаривать оружием.
А где его, спрашивается, взять?
И тут Сигизмунда осенило вторично. Ну что за ночь! Что ни минута, то озарение!
…Разводной газовый ключ Вавила принял обеими руками. Не удержался — метнул в сторону Вамбы торжествующий взгляд.
А Сигизмунд, как мальчишка, все не мог расстаться с мечом.
Вавила, держа ключ в левой руке, правой начал хлопать Сигизмунда по плечам и показывать: как, мол, вышло–то забавно! Ты, мол, Сигисмундс, врываешься, а тут я тебя мечом — р–раз! А ты газовым ключом — р–раз! Чуть не убили мы друг друга! Вот смеху–то! А если бы убили? Так ведь не убили же! А теперь вот и оружием поменялись.
Брызгая слюной и блестя глазами, Вавила начал хвастать, сколь много подвигов совершит он этим оружием богов. Сигизмунд понимал теперь почти все, потому что Вавила называл имя за именем и всякий раз с грозным видом заносил ключ над головой воображаемой жертвы. Список был велик. Открывал его некий Сегерих — видать, больше всех достал он Вавилу, — а заключал и вовсе уж безвестный одноглазый Ульф–рекилинг.
Ну, кажется, всђ — мир, дружба, жвачка — но где же Лантхильда? Спросить? Поймут ли? Да нет, должны, вроде, понять… Мужики контактные, болтливые. И даже незлобивые, вроде.
Только очень уж шумные.
Но почему не Лантхильда? Почему Вамба с Вавилой? Что за сеть соткала дедова адская машина? Узнать бы, какими законами определяется работа Анахрона… Да только, похоже, этого и сами создатели, мать их ети, не ведали.
Размышления Сигизмунда были прерваны оглушительным хохотом гостей. Вамба — тот просто ржал, а Вавила еще и ножищами топал от восторга.
Блин, и как им объяснить, что сейчас пять часов утра, что вокруг соседи, что слышимость… А соседям что говорить, ежели придут? На этот раз зубной болью не отбрехаться.
Неуемную веселость гостей вызвал викин подарок — кружка с двумя парами сисек. Сигизмунд открыл было рот, желая призвать шумных «родовичей» к порядку, но куда там! Они обрушили на него шквал восторга: хлопали по плечам, по бедрам, себя размашисто хватали за причинное место, радостно скалясь при этом. Мол, здоров ты, мужик! Мол, так держать! Знай наших!
Сигизмунд неожиданно почувствовал себя польщенным.
Затем Вамба, невзирая на то, что все присутствующие были в курсе событий, принялся бурно втолковывать Вавиле — будто слабоумному — какой у нас махта–харья Сигисмундс, оказывается. Ну очень крут! Ну очень свиреп! Чуть что — крушит, рвет, разметывает! Лантхильда — она рассказывала: чуть что не по душе махта–харье Сигисмундсу — всђ: уничтожает бес–по–щад–но! Потому и женщин ему потребно много. Много женщин потребно Сигисмундсу. И не удивляйся тому, Вавила. И не равняй Сигисмундса с собой. Сигисмундсу их куда больше потребно, нежели тебе.