— Подумайте, Сигизмунд Борисович. Мы тут с шурином одну телефонную книгу надыбали, «Желтые страницы». Вы по–испански понимаете?
Сигизмунду мгновенно вспомнились индейцы с Сенной площади. Которые в пончо и поют душевно.
— Санта–Мария, — сказал Сигизмунд. — Санта–Лючия. Буэнас эта… ночес.
— Санта–Лючия — это по–итальянски, — поправил Федор.
— При чем тут испанский?
— А, в этом все дело… — Федор сунулся в письменный стол. — Я вот тут приготовил. Гляньте.
Сигизмунд ошеломленно глянул.
Книга представляла собою справочник «Желтые страницы» города Аликанте. Из справочника неоспоримо явствовало, что Аликанте представляет собою курортную дыру с пальмами и живописными развалинами; размерами же вряд ли превосходит город Вытегру.
Справочник был двуязыкий.
— Он что, на французском? — спросил Сигизмунд.
— Нет. Мы выясняли, — бодро ответил Федор. — Язык не опознан.
— При чем тут мак? И кожа?
— Дело такое, Сигизмунд Борисович, — заговорил Федор убежденно. — Вы находите спеца и с его помощью вычленяете из списка те фирмы, которые торгуют пищевым маком и искусственной кожей. Так. Затем мы налаживаем с ними контакты и везем сюда мак и кожу.
— Да почему мак и кожу? Может, лучше трубы и макароны?
— Там это дешево. Мы с шурином выяснили.
— Федор, а кем работает твой шурин?
— Бизнесменом, — не моргнув глазом ответил Федор.
— Хорошо. Дальше что?
— Привозим сюда. Реализуем партию. Мы прикидывали: тут, конечно, все это есть, и мак, и кожа, но накрутка — бешеная. Так что наличествует поле деятельности для энергичных людей.
Сигизмунд опустил глаза. Машинально прочитал: «Популярная российская певица». Из восьми букв. Начал выводить в клеточках: «Мартышка»…
* * *
Было слякотно. «Дворники» с ленцой возили грязь по лобовому стеклу. На переднем сиденье — там, где нормальные люди возят красивых девок, — валялись «Желтые страницы». Точнее, «PAGINAS AMARILLAS — PAGINES GROGUES» неведомого города Аликанте. Время от времени Сигизмунд косился на справочник. Дожил: женился на вандалке, теперь вот щупальца мелкооптового бизнеса тянет невесть куда.
Конечно, как всякий человек своего поколения, Сигизмунд не хотел бы возвращения в брежневские времена. Безнадегой и тухлятиной оттуда веяло. Но бывали отдельно взятые дни, когда оголтелое разнообразие абсурда начинало угнетать. Возможно, сказывался возраст.
Сигизмунд Борисович Морж, невзирая на солидные реквизиты, зафиксированные в паспорте (тридцать семь, образование высшее, женат–разведен и т.д.), все больше ощущал себя дурочкой–Алисой в Стране Чудес. И чем дальше, тем страньше и страньше.
Уже на лестнице стало ясно: дома на полную катушку идет веселье. Позвонил на всякий случай — нет, не слышат, лишь кобель бесполезно надрывается за дверью. Открыл своим ключом.
Пес приветствовал хозяина преувеличенно бурно и тотчас устремился в гостиную. Оттуда метнулся назад. Явно зазывал туда, где весело.
Из гостиной доносился тяжкий топот и визгливое пение Аськи. В прихожей валялись две большие опорожненные сумки, в каких лоточники обычно таскают товар.
В гостиной Аська, Вика и Вамба ритмично нахлестывали в ладоши. Все были уже красны. Аська выпевала, бренча на гитаре:
Года идут, чего мы ждем? Во имя всех святых, пойдем, — Пойдем плясать в Ирландию, В Ирландию, в Ирландию, — Пойдем плясать в Ирландию!..
В кругу, самозабвенно топоча, отплясывал вандальский раздолбай Вавила. На нем были линялые джинсы и футболка с какой–то глупостью. И темные очки. Светло–рыжие патлы болтались в такт прыжкам.
Лантхильдин брозар был облачен в потертую черную кожу с желтоватыми пятнами на сгибах. Видуха у шурина оказалась еще более бандитской, чем у Вавилы. Прямо дрожь пробирает при виде этой парочки.
Кисло пахло пивом.
Затем Сигизмунд обнаружил дорогую супругу. Лантхильда, судя по всему, была уже в дупель пьяна. Сидела за столом, бессмысленно и радостно улыбаясь.
— Сигисмундс, тиин'квино ист ослиза афдринкья! — закричала Вика, не переставая хлопать.
Вамба заржал, а Лантхильда слабо протянула:
— Йаа–а!
— М–морж! — завопила Аська, прерывая пение. — А Вика–то никуда не едет! Пон'л?
— Йа–а! — подтвердила Вика. И пошатнулась. Вамба заботливо поймал ее.
Несколько секунд Сигизмунд, сатанея, глядел на все это безобразие. Вавила продолжал плясать. Ему было весело.
Наконец Сигизмунд перехватил гриф гитары и зарычал на Аську:
— Ты, дура набитая! Лантхильду–то зачем напоили? Она же беременная, будто не знаешь!