— Просто потому, что это единственный германский язык той поры, который сохранился до наших дней. Остальные исчезли.
— А этот?..
— Готы перевели на него биб…
Дьявол стремительно протянул руку, прижимая ладонь к губам Мирры. Она вздрогнула от брезгливого чувства, и он поспешно отнял руку.
— Вы обещали. Мне очень трудно держаться, когда вы произносите эти слова.
— Хорошо, я постараюсь следить за своей речью, — послушно сказала Мирра. Она трепетала от волнения.
— Кстати, почему вы говорите «готы» перевели этот текст? Был совершенно конкретный человек, который проделал всю эту каторжную работу. Кстати, попортил мне немало крови. Я пытался ему мешать, но он просто не замечал меня. Один раз только сказал: «Уйди, не до тебя». Лютер хоть чернильницей бросался…
— Я видела, — сказала Мирра. — То есть, я хочу сказать, я была в Вартбурге вместе с нашей пионерской дружиной, по братскому приглашению союза немецкой коммунистической молодежи. Там показывали какое–то грязное пятно и рассказывали эту легенду. Разумеется, Вартбург как памятник истории и архитектуры…
— Там сейчас неподалеку концлагерь, знаете? — перебил дьявол. — Ладно, не будем уклоняться от темы. Ваш драгоценный текст перевел некий Ульфила.
— Послушайте, — горячо сказала Мирра, — неужели вы хотите меня убедить, что один–единственный человек может выступать создателем литературного языка? Литературный язык, даже если его основы и были заложены деятельностью какого–то гения–одиночки, всегда есть результат деятельности масс… В конце концов, ваши заявления ненаучны.
— Ульфила перевел эту книгу, — повторил дьявол мрачно. — И никто не смог ему помешать. Даже смерть. Потому что он воспитал целую ораву учеников, таких же твердолобых и упрямых, как он сам. И они закончили его черное дело.
— А Skeireins кто написал? — алчно спросила Мирра.
— Это еще что?
— Комментарий к еван… — Она закашлялась. — Пояснения к тому тексту.
— Не знаю, — сказал дьявол, поглядев на нее со снисходительной благодарностью. — Но вы совершаете ошибку, недооценивая вклад Ульфилы. Он не был оригинальным мыслителем, что правда то правда. И образования хорошего не получил. Собственно, никакого не получил. Но лингвистическое чутье у мужика было отменное.
— Я читала об этом у Филосторгия в изложении патриар… э–э… Фотия, — сказала Мирра. — Но думаю, что Филосторгий преувеличивает заслуги Ульфилы. В конце концов, и Филосторгий, и Ульфила — последователи арианской ереси… Слово «ересь» можно произносить? — спросила она на всякий случай. Когда дьявол кивнул, продолжала: — Естественно, этому историку хотелось выпятить заслуги своего товарища по арианской партии. Марксистское же языкознание полагает…
— Я ничего не полагаю, — перебил дьявол. — Я ЗНАЮ, как оно было, вот и все. Вы можете спросить меня, о чем угодно. Вам интересен этот Ульфила?
— В определенной степени.
— Упрямый, черствый как сухарь, настойчивый и начисто лишенный чувства страха человек, — сказал дьявол. — Мне было бы легко с ним справиться, если бы он не предался с детства другому господину.
— Текст, который сохранился, принадлежит ему?
Дьявол кивнул.
— Но ведь Ульфила жил среди везеготов и писал в 4–м веке, а списки, которые до нас дошли, относятся к 6–му и сделаны были остроготами, — сказала Мирра.
— Вы не могли бы взглянуть и откомментировать те изменения, которые…
Лицо дьявола исказилось.
— Вряд ли я смогу взять в руки ваш фолиант, — сказал он с тихой угрозой. — Не говоря уж о том, чтобы прочесть его.
— Но как же быть? — Мирра почувствовала, как к горлу подступает комок. Получить такую возможность узнать — не выстроить доказательную гипотезу, а достоверно узнать из первых рук — ответы на множество научных вопросов, над которыми бьются ученые, начиная с 16 века, когда впервые были открыты готские кодексы… и вот все рушится из–за пустого и глупого суеверия!
Дьявол почувствовал ее отчаяние. Произнес примирительно:
— Давайте сделаем так. Вы будете называть мне отдельные слова, а я комментировать. По крайней мере, кое–что прояснится.
Мирра улыбнулась.
— Вы знаете, — доверительно сказала она, — я совершенно ни с кем не могу поговорить по–готски. Во всем Ленинграде этот язык понимали всего три человека, но один погиб, а второй в эвакуации.
— Thudiska zunga, — задумчиво сказал дьявол. — Языческий язык. Deutsch. Достается вам, наверное, за то, что занимаетесь им в такое время.
Мирра кивнула. И тут же стала деловита.