Она неслышно подошла к спящей. С удивлением осмотрела раскосыми глазенками мощные, рубенсовские формы обнаженной Мадам. С трудом сдержалась, чтобы не потрогать казавшиеся ненастоящими большие белые груди с коричневыми сосками и молочно-белой кожей, большой живот, складки на котором в лежачем положении разгладились и позволяли любителям монументальных форм насладиться лицезрением ровного белоснежного пространства, покрытого, несмотря на активно работающий кондиционер, крупными каплями пота. Глаз девочки сдержался на густом рыжем треугольнике, столь пышном, что вызывал ассоциации с париком.
Вынув из кармана передника крохотную лаковую коробочку, она открыла крышку, расписанную хризантемами, ссыпала на крышку чуть-чуть желтого порошка и дунула так, чтобы мельчайший порошок образовал облако над головой мерно похрюкивающей Мадам.
Та втянула широкими ноздрями курносого, но не лишенного изящества носика облачко душистого порошка, глубоко вздохнула и погрузилась в сон, еще более глубокий, чем тот, в котором она пребывала до появления в номере миниатюрной китаяночки.
А та подошла к видеомагнитофону и вставила в его чрево кассету.
На этом ее задача была выполнена. Уходя, не удержалась и все-таки потрогала пушистый рыжий лобок Мадам, погладила, как гладят котенка. Ее ожидания оправдались: волосы были нежные и мягкие.
Мадам очнулась через тридцать минут: усталости и вялости как не бывало. Когда она раскрыла глаза, тут же раздался телефонный звонок.
— Мадам?
— Ну?
— Включите видеомагнитофон.
Она все поняла, не стала тратить время на вопросы типа «А на хрена козе баян?». Знала, для чего нужен магнитофон.
Видеозапись она не досмотрела. И не потому, что была такая уж трепетная и нервная. Просто ей сразу стало ясно, что будет дальше.
Как только она выключила видеомагнитофон и крик боли референта, лишаемого его крайней плоти, растаял в воздухе, снова раздался телефонный звонок.
— Чего вы хотите? — прорычала Мадам.
— Встречи.
Разговор, как и в первом случае, шел на русском. Причем говорили без акцента. Можно было бы сделать поспешный вывод, что ее шантажируют русские. Здесь, как и везде, было в достатке русских крими. Как крутых профессионалов, так и любителей, лишь недавно переквалифицировавшихся в криминалов из бывших советских, партийных, комсомольских и дипломатических работников.
Мадам была не склонна торопиться, ибо была уверена, что тут действует некая азиатская структура. Интерес к ней могли проявлять соответствующие группировки и в Японии, и в Китае, и в Корее. Как, впрочем, и более мелкие — филиппинские или индонезийские, потому что Мадам вела крупный черный бизнес с наркотиками, живым товаром, сырыми алмазами и брильянтами, причем двусторонний: использовала страны Азии и как рынок сбыта, и как источник сырья.
Отсюда в Европу по ее каналам шли пакистанские и тайские девочки, маковая соломка, опиум и героин, сюда из Владивостока — сырые якутские алмазы и женьшень, панты, кости уссурийского тигра, оружие и военное снаряжение.
Итак, первый вопрос: кто? Второй: что их интересует?
— Хорошо. Где?
— За вами придут, — бесстрастно ответил голос.
— Мы сразу совершим обмен?
— Если достигнем договоренности. Предложения наши не только корректны, но и выгодны. Не вижу препятствий для воссоединения... семьи, — чуть, как показалось Мадам, хохотнул собеседник. А может, просто помехи в трубке...
Через полчаса зашла хорошенькая девушка-китаянка, жестом пригласившая следовать за ней.
Настю она не стала ставить в известность о своих передвижениях, а вот с Петром Ефимовичем Корнеевым имела короткую, но насыщенную беседу. В прошлом полковник внешней разведки, Петр Ефимович удачно сочетал эту свою основную специальность со службой за рубежами нашей Родины в различных структурах Аэрофлота, занимаясь проблемами безопасности в воздухе и на земле.
Мадам не знала, продолжал ли Корнеев работать на свою первую контору, это и не сильно волновало: она платила ему так много, что ее здоровье и благосостояние давно стали личной проблемой Корнеева.
Петр Ефимович согласился, что принятое Мадам решение — единственно верное. И со своей стороны обещал принять все необходимые меры предосторожности.
Так что, когда Мадам покинула отель, вслед за ней отправились сразу три группы довольно разномастной и даже разноцветной (и по цветам костюмов, и по цвету кожи) публики. Вначале за Мадам и ее «гидом» по Сингапуру шли два охранника из структуры Корнеева; за ними, стараясь не попадать в обзор как этих охранников, так и местных полицейских, шли два бойца китайской бригады; за ними, сразу их вычислив и отпуская на длинный поводок, шли два бывших офицера советской контрразведки, служившие в различных российских представительствах и подрабатывавшие на отдельных заданиях у Корнеева; и, наконец, замыкал это маскирующееся друг от друга шествие бойцов невидимого фронта офицер, которому было поручено Ли Фуэнем, шефом криминальной полиции Сингапура, отслеживать ситуацию, не принимая участия в возможных столкновениях разных преступных группировок.