— Откуда ребенок?
— Из психдиспансера № 4 Горздрава, из Томилино.
— Не буйный?
— Избави Бог. Тихой. Приветливой. Прям прелесть. Он из даунов. Так поверите ли, молчун такой! Слова не сказал. Сидит и смотрит на дверь, словно ждет чего, а говорить не говорит.
— Это хорошо. А то в прошлый раз двух девочек с третьей и второй группами крови и с глазными яблоками для пересадки поставила, так от сопровождавших их жалобы были. Болтушки. Лишнего чего-то натрепались проводнице и пассажирам, пришлось потом чистильщика посылать. А это расходы. В следующий раз с тебя вычту.
— Ой, да что вы, миленькая вы моя Анночка Митрофановна, как можно? И так гроши, сущие гроши идут. А работа такая, знаете ли, неблагодарная! Дети тоже разные попадаются. Иной и укусить норовит. А другому, пока укольчик успокаивающий не сделаешь, так все руки искусает-исцарапает. А вы запретили укольчики-то делать — кровь портится.
— Подтверждаю запрет. Твои проблемы, как детей доставить на место. Сдала груз, кончились проблемы. Начались у другого экспедитора. И так прямо до санатория. Старайся, Манефа, а то ты меня знаешь, я и награжу, и накажу.
— Уж я стараюсь, уж я стараюсь!
— В психушке шуму лишнего не было?
— Еще не знаю, да, думаю, не особенно и хватаются. Одним дауном меньше, одной заботой... Кому, так разобраться, и нужны-то эти уроды? Только что вам, благодетельница, для вашей клиники. Для опытов, как вы говорили, во имя человечества, чтоб, значит, найти вакцину от старости. Мне-то тоже, знаете ли, седьмой десяток пошел. Может, и мне такая вакцина сгодится.
«Может, и сгодится», — внутренне хохотнула Анна Митрофановна.
Только повесила трубку, снова звонок. Еще более пронзительный, чем первый.
Звонил Чогряну из Шварцвальда. Операция по переливанию крови у фон Раумница прошла хорошо, нужна еще партия крови четвертой группы резус отрицательный.
— Посылаю, посылаю, Пончик, будет у тебя кровь для Раумница. Проверил, он счета по клинике оплатил?
— Раумниц господин обязательный.
— Ну и хорошо. Пусть живет дольше, старый пердун.
А вот третий звонок она сделала перед самым уходом.
Говорила с Варшавой.
Жестко, напористо.
— Случай меня внимательно, Таисия. По моим данным, варшавская полиция готова тебя арестовать на тридцать дней, в течение этих тридцати дней российская сторона должна прислать официальный запрос об экстрадиции.
— Это чего такое?
— Чего-чего, о выдаче тебя, поняла? Специального договора I Россией о выдаче преступников у Польши нет.
— Ну, вы воще, Анна Митрофановна, как адвокат излагаете.
— Когда тебя арестуют и ты наймешь адвоката, будет поздно. Действовать надо, пока ты на свободе. А мой человек в Минюсте Польши обещал максимально оттянуть твой арест.
— Спасибо вам большое.
— Спасибами тут не отделаешься. Это мне будет больших денег стоить!
— Так и я для вас, Анна Митрофановна, чего только ни делала! И директора «Фармацевта» Юрьева, и гендиректора Сибирского филиала «Фармамеда» Кантора, и...
— Помолчи, хотя линия, надеюсь, и не прослушивается, а фамилии не надо. А то сама за ними отправишься. Знаешь ведь, меньше говоришь, дольше живешь.
— А если я, Анна Митрофановна, вам слов нужных не подберу сейчас, завтра-то и поздно может быть? А?
— Ты мне не слова давай и даже не деньги, ты мне дело давай. Учти, мне юристы четко объяснили твою ситуацию: чтобы экстрадиция имела место, необходима классификация действий задержанного как преступления в обоих государствах. То, что ты делала здесь, это преступление и в России, и в Польше. Однозначно, как твой кумир любит говорить. И еще одно: захочешь скрыться от меня, везде найду! Даже если арестуют тебя, начнешь колоться, тебя в польской тюрьме могут несколько месяцев продержать. У меня и там связи, и там найду.
— Да я что, Анна Митрофановна, я к вам как к благодетельнице, а что имена кое-какие напомнила, так ведь и то сказать — одна надежда на вас.
— Выполнишь для меня еще одно дельце, и точно, переправлю тебя куда-нибудь на Сейшельские острова, обеспечу до глубокой старости.
— Случаю вас очень внимательно.
— Полетишь в Вену. Найдешь там нужного человека и сделаешь то, что он прикажет. Все подробности получишь сегодня вечером от Язи. Поняла?
— Как не понять? Поняла.
— Язя на словах передаст и приказ, и подробности. А со мной сама на связь не выходи. Найду тебя в Вене после выполнения задания. Будь.