Однако Таисии начхать и на все эти красоты.
Встав за деревом, достала из сумки «глок», накрутила на ствол «глушняк», шмыгнула носом, прислушалась.
Но услышала не щебет птиц, уже обживающих на лето густую крону деревьев парка, окружающего комплекс зданий академии, не доносившуюся мелодию Моцарта — музыка рвалась из окна здания, примыкающего к главному корпусу академии слева, а шаги человека.
Чуть похрустывая по мелкому гравию, смешанному с песком, мужские башмаки топали в ее сторону от главного входа. Человека еще не было видно. Но вот показалось и лицо обладателя малоповоротливых ног, от соприкосновения которых с дорожкой сада раздавался такой неприятный скрип.
Приказ был — без свидетелей.
Таисия приготовилась.
Доктор Брункс остановился, в упор уставился на кого-то. Но не на Тасю. Его отвлекли от беспокойных мыслей о совместной с русскими акции по расширению курорта в Шварцвальде крики птиц, не поделивших при строительстве гнезда какую-то особо симпатичную веточку.
Таисия прицелилась. По ее расчету, пуля должна была войти в лоб доктора точно между бровей. Мгновение, и она нажмет на курок.
— Герр доктор! — вдруг раздался крик. — Вы забыли папку с рефератами.
По дорожке от здания академии уже бежала к доктору какая- то корявая фигура, размахивая папкой.
— Вот падла, такую точку сбила, — раздосадованно сплюнула Таисия.
Мало что пигалица помешала закончить акцию тут же, так еще и пошла, сучара, провожать доктора до машины, что-то сбивчиво лопоча.
Ну, не судьба, значит.
Таисия снова разукомплектовала «глок» с «глушняком», убрала в сумку, быстро пробежала между деревьев к ограде парка, чтобы видеть машину доктора. Машину было видно хорошо. К доктору уже за оградой академии подошел какой-то человек, догнав его у машины. Лица на расстоянии разобрать было трудно. Только абрис фигур. Таисия видела, как одна фигура наконец отделилась от другой и направилась вправо, а оставшийся господин (кто это мог быть, если не доктор?) сел в машину.
Достала пульт дистанционного управления, приготовилась.
Как только машина тронулась с места, нажала кнопку.
Машину просто разнесло в молекулы. «Перестаралась со взрывчаткой», — раздраженно подумала Таисия. И половины хватило бы. Возле ее ног упал кусок приборного щитка. Что ж там от доктора осталось? А пустяки какие-нибудь. Пуговица, например.
Усмехнулась и пошла к выходу из парка.
Возле горящих останков машины собралась толпа.
Метрах в пяти от полыхающего покореженного кузова стоял... доктор Брункс, растерянно потирающий потной ладошкой розовую лысину.
«Интересный расклад, — равнодушно-устало подумала Таи сия. — Везет мужику. Значит, он дал ключ от машины какому-то своему кенту, тот поехал и взорвался, а доктор, потрох старый, пешком пошел домой. Ну, что ж, и на старуху бывает проруха.
До вечера было время. Таисия с оттягивающей плечо сумкой шаталась по городу; в одном месте, в ресторанчике на открытом воздухе, жадно съела две сосиски, запив их баночкой пива; в другом выпила чашку кофе с марципаном. Часов в восемь вечера она заняла точку перед окном квартиры доктора.
Конечно, напуганный взрывом, он мог и не ночевать дома. Но, с другой стороны, где еще человеку и спрятаться от грозящей ему опасности, как не у себя дома?
И точно. Свет зажегся в 20.30. Где был доктор, на какие рычаги, пытаясь уйти от неожиданностей и превратностей судьбы, нажимал, кому звонил? Скорее всего связывался с Раумницем. С Анной Митрофановной. С Мадам. На Хозяйку у него и выходов не было. Но Мадам — в Азии. Раумниц плохо себя чувствует, его к телефону не зовут. А Анна Митрофановна на сегодняшний день, моделируя и такое развитие событий, соскочила со связи.
В полицию он идти, конечно же, не решился. Криминальных структур, способных быстро обеспечить «крышу», у доктора не было. Он сделал единственно возможное, что мог сделать за полдня, — нанял частного детектива в бюро «Панцеркляйн». И этот охранник, дюжий, добродушный с виду парень, торчал столбом у подъезда доктора уже полчаса.