Больше мужчин в жизни Люси не было.
Неизвестно, сколько бы продолжалось все это, если бы не случайная встреча с однокурсницей. Договорились пойти к ее сестре. Там были и другие гости. Вечеринка получилась веселой. Сидели, выпивали, вспоминали студенческие годы, фестивали, капустники. К пятому курсу жизнь стала степеннее и скучнее. Что вспомнить?
Было душно. Стоял август, особенно жаркий в тот год. Люся вышла на балкон. Следом вышла Света, хозяйка квартиры, самая красивая, остроумная, значительная во всей компании. Так показалось тогда.
Поговорили о последней выставке в Эрмитаже, о дипломной работе Люси, о делах семейных.
Как-то незаметно разговор перешел на интимную тему.
Ее рука словно невзначай легла на плечо Люси. В ней, в этой руке, было столько тепла, нежности.
Рядом оказался красивый, чувственный рот, Люсе безумно захотелось тут же поцеловать его.
И она это сделала...
От вина, от долгого воздержания в голове Люси все смешалось, поплыло.
Они обнимались и целовались как одержимые...
Гости все поняли и незаметно ушли, оставив их одних.
Они танцевали, пили сухое вино, потом готовили себе кофе, забавлялись под душем, занимались любовью. И так три дня и три ночи подряд.
После этого они уже не расставались.
Света своими руками и губами просто творила чудеса.
Казалось, уже нет сил, но несколько легких поцелуев, нежных прикосновений — и они опять занимались любовью.
Моральные мучения и сомнения давно прошли. «Если уж суждено стать гомосексуалистом или лесбиянкой, то и надо быть ими. Нет смысла насиловать себя», — рассуждала Люся.
Перед разводом муж крепко насолил Люсе: сказал всем родным и общим друзьям, соседям и случайным знакомым, какой ориентации придерживается его красавица жена. Думал, она вернется и будет на коленях просить прощения.
Не вернулась.
А потом однажды вечером не вернулась с работы Света...
Они уже жили вместе, в Светиной квартире, и всегда, если одна задерживалась, то звонила второй, предупреждала об этом.
В тот вечер Света вовремя не пришла. Не было и звонка.
Позвонили уже часов в двенадцать ночи.
Из больницы.
На Свету в квартале от их дома напали пятеро курсантов. Пьяных в дупель. Зверски изнасиловали, при этом изуродовав и тело, и лицо.
Тело и лицо врачи зашили. А по душе специалистов в больнице не нашлось.
На следующий день по факту изнасилования и нанесения тяжких телесных повреждений возбудили уголовное дело. Следователь райпрокуратуры Инга Хейнкиевна Хукко оказалась как раз человеком душевным и за дело взялась со страстью и старанием, словно это ее или ее дочь так изуродовали всего за пару часов. На всю жизнь.
Она исхитрилась раздобыть фотографии всех курсантов, носивших черные шинели и черные меховые шапки, — такую ориентировку дала Света. Та отложила в сторону пять фотографий.
При этом присутствовала и проводившая у Светиной постели все свободное время Люся. Она запомнила лица этих парней на всю жизнь. Как и название училища, в котором они учились.
Пока следствие совершало всякие там формальности, связанные с законом об оперативно-следственных действиях, пока проверялись алиби курсантов, допрашивались их сокурсники, искались возможные свидетели того, как на вечерней улице пятеро курсантов заигрывали с красивой молодой женщиной, Люся действовала быстро и без раздумий.
В институте, где она в то время работала, взяла флакон сильнодействующей кислоты, отследила курсантов по одному, и, плеснув в лицо кислотой (каждый раз техника нападения и казни повторялась один к одному), забив этой кислотой крик обожженного обратно ему в глотку, долго била обутой в тяжелый лыжный ботинок ногой по гениталиям упавшего в снег курсанта.
В двух случаях курсанты умерли от болевого шока: одному из них ей пришлось наступить ботинком на горло и давить, пока не услышала хруст сломанных шейных позвонков; еще в двух случаях ей пришлось несколько раз ударить по голове, закрытой руками, маленьким ломиком. Ей потом часто снилось: из-под ладоней, которыми жертва прикрывала лицо, расползается сожженная кислотой человеческая плоть, обнажая крупные белые зубы. Странно, оказывается, у людей зубы такие же крупные, как у лошадей. Если снять губы и щеки.
А потом ей снилось, как она бьет и бьет ломиком по этим рукам, пока не смешаются белые обломки костей с крошевом мышц.
Успел убежать только один.
Его судили. Дали десять лет.
Наверное, если бы дело слушалось в областном суде, так и пошел бы курсант в лагерь строгого режима. И как минимум десять лет жизни выиграл бы. Там автозак паркуется вплотную к служебному входу, откуда подсудимые сразу попадают в изолированное помещение.