Сержант все еще копается в замке.
Вот и дверь. Из подвала шесть ступенек ведут во двор. Выхожу. Пусто, тихо. Пять часов утра. Вокруг двора — высокая стена, поверх — колючая проволока. Вышки с часовым нет. Но я засек, на чердаках дежурят часовые, ориентированные на все четыре стороны света. Контроль круглосуточный, перелезать через стену нельзя. А если не заметят, засветятся. Ясно, что это чистая провокация.
Играю в поддавки, делаю вид, что ловлю шанс. В десяти метрах от двери из подвала в стене трещина, старый граб пророс сквозь стену, разломив ее. Можно попытаться протиснуться.
Удалось. А дальше я места знаю. По заросшей кустами и деревьями низинке иду почти на четвереньках, пригибаясь к пахнущей сыростью земле, метров сто. Низинка кончилась, но кончилась и опасная зона.
Поднимаюсь метра на три, пробегаю по заросшей кустами окраине города, спускаюсь к реке, сползаю в воду. Глубокий вдох, метров двадцать я плыву под водой. А речка здесь всего метров тридцать шириной. Так что выныриваю в спасительной тени нависших над водой с той стороны кустов...
Эти строки я пишу уже в лесной охотничьей сторожке, которую использовали для отдыха перед и после охоты еще мои деды. Здесь традиционно была хорошая охота на фазана и косулю.
Судя по всему, они меня проворонили. Я тщательно заметал следы, преследования не обнаружил. Скорее всего переумничали, упустили.
Слава Богу! И жив, и имею возможность выполнить свой офицерский долг. Уже завтра передам все сданные мне в апреле — начале мая уникальные драгоценности посланцу рейхслейтера Бормана.
После этого я свободен...»
Успел дописать фразу. Вяло опустил красивую, с сединой на висках породистую голову на небольшой письменный стол, стоявший у закрытого шторой окна.
Выстрела он не слышал. Видимо, стрелял классный профессионал, точно рассчитавший траекторию полета пули.
Через минуту после выстрела дверь сторожки приоткрылась. В комнату заглянул молодой человек с широкоскулым, курносым лицом, усеянным веснушками. Легкая рыжинка в волосах в сочетании с веснушками и курносым носом предполагали улыбчивость и легкомыслие. Однако эти черты характера никогда не соответствовали поведению старшего лейтенанта госбезопасности, сотрудника отдела СМЕРШ 34-й танковой дивизии, дислоцированной в окрестностях городка. У него еще не было в работе ни одного прокола. А такого рода акций он с 1944-го по 1945 год провел более тридцати.
Старлей, уже не хоронясь, вошел в комнату, тронул пальцами шею барона. Убедился, что тот мертв. Снял с его шеи ключи на серебряной цепочке, пересек комнату, сорвал со стены, казалось, намертво прикуроченную голову огромного кабана. Голова тупо уставилась на него круглыми черными глазами. Старлей подмигнул немигающим глазам кабана, вставил один ключ в открывшуюся скважину, повернул, дверца сейфа приоткрылась, за нею была вторая. Он вставил второй ключ, после чего сделал три поворота в обратную сторону и снова два в первоначально выбранном направлении. И эта дверца открылась. Затем выдвинул из сейфа металлический ящик, с трудом, несмотря на явную физическую силу, перетащил ящик на стол, вставил в черную дырочку замка тонкое лезвие отмычки. И этот замок поддался ему.
Ящик доверху был заполнен драгоценностями с крупными камнями: брильянтами, хризолитами, опалами, кроваво-красными рубинами, таинственными изумрудами. Сверху лежала большая брошь с гигантским чистой воды изумрудом в обрамлении очень больших, отличной огранки брильянтов. Старлей пересыпал содержимое ящика в «сидор», скромный солдатский брезентовый вещмешок, завязал его и забросил за плечо.
Он не стал тратить время на закрывание сейфа. Выйдя из сторожки, огляделся, прислушался, облил домик из заранее приготовленной канистры синтетическим немецким бензином и поджег, поднеся к охапке собранного тут же хвороста австрийскую зажигалку «Хольцапфель».
Очередное задание старлей, как обычно, выполнил на «ять».
26 МАРТА 1997 Г. КРОВЬ НА КАМНЕ.
ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО
Деркач продолжал давить на Авдеева, рассчитывая выбить из него показания еще до прихода всех данных проведенных экспертиз. Победителя не судят. Признается Авдеев на допросе — заслуга следователя; начнет колоться после предъявления экспертиз — заслуга Татьяны, экспертши. А Деркач, человек молодой и честолюбивый, пальмы первенства отдавать не привык.