Увидев, что юная статс-дама собралась ей возражать, тут же упредила ее:
— Шучу, шучу... Так передайте князю, ежели соблаговолит меня принять завтра в вечеру, буду ему признательна.
И, царственно улыбнувшись, благоухая изысканными духами, эта красивая (и одна из умнейших в Отечестве) женщина незаметно покинула бал. Не любила балы и сегодня пришла лишь по настоятельному приглашению государыни, «сватавшей» ей Багучеву в вице-директора.
Она была довольна случившимся раскладом: сохранила благорасположение императрицы и всесильного Светлейшего Князя, нашла нового друга в лице явно неглупой Багучевой и в то же время осталась в Академии одна.
Нет такой женщины, которая хотела бы видеть в своем непосредственном окружении женщин других, обладающих если не большими, то и не намного меньшими достоинствами.
Умной Дашковой совсем не нужна была умная заместительница.
Марья Саввишна Багучева вернулась в потемкинский дворец затемно.
Попросила доложить Светлейшему.
Князь уже лежал в постели, заканчивал просматривать и подписывать срочные бумаги. Лицо его выглядело усталым, глаза слипались. Сегодня он много работал и не был расположен к любовным утехам, хотя, надо отдать справедливость князю, когда он увидел свежее, разрумянившееся от подарка императрицы, от разговора на балу с двумя великими Екатеринами — государыней и княгиней Дашковой, лицо Марьюшки, когда взгляд его остановился на высоко вздымавшейся груди графини, обтянутой бальным платьем так, что шелк и муар как- то особенно призывно переливались под светом мерцающих в спальне князя свечей, он ощутил желание проникнуть за тугой лиф и втянуть губами нежные соски, спуститься с поцелуями вниз и снова подняться вверх, чтобы свой путь внизу прокладывали уже не губы и руки, а копье княжеское, которым он всегда гордился и которое его никогда не подводило. Но разум победил. Назавтра с утра предстояли срочные государственные дела. Да и графиня, судя по всему, пришла поздно вечером в спальню князя не в поисках любовных утех.
— Довольна ли ты, душенька, благорасположением государыни? — спросил князь, делая вид, что предложение Екатерины произошло по воле Божьей, а не под его, князя, воздействием.
— Довольна, князь.
— Ты согласилась? — Потемкин ожидал услышать утвердительный ответ.
— Нет, — коротко заметила графиня. И подробно рассказала о том, как происходила ее встреча с двумя Екатеринами, как государыня наградила ее роскошной брошью и, что главнее, судя по всему, своим расположением.
Потемкин на минуту задумался и, все взвесив, пришел к мысли, что все, что бы ни делалось, к лучшему.
Князь поманил графиню к себе и, когда она приблизилась, протянул ей руку. Она хотела поцеловать руку Светлейшего, но он ей не позволил, притянул к себе, что она невольно села на краешек постели, поцеловал в лоб.
— Горжусь тобой, — проговорил князь. — Умница!
Он снял с двух мизинцев два перстня, положил в левую ладонь, полюбовался ими, приглашая полюбоваться перстнями и графиню.
Один из перстней состоял из огромного синего сапфира грушевидной формы с крупными ровными гранями. Обрамление из брильянтов оттеняло удивительный цвет прекрасного и крайне редкого камня. Таких крупных сапфиров насыщенного синего цвета в мировом ювелирном деле было известно не больше шести-восьми.
На втором перстне лидирующую роль играл нежный розовый рубин. Вокруг него создавали своего рода завихрения чуть склоненные слева направо золотые лопасти, перемежающиеся трижды с рядами крупных брильянтов и тремя рядами розовых, адекватных центральному камню, рубинов.
— Иеремия Позье... — прошептал князь Потемкин.
— Что? Простите, князь, я не поняла? — недоуменно переспросила графиня.
— Это выдающиеся работы замечательного мастера Иеремии Позье. Его перстни носят императоры, императрицы, члены королевских домов. Его изумительной работы табакерки можно встретить только в королевских дворцах. Эти перстни — твои. Я хочу, душа моя, чтобы они принесли тебе удачу, радость, счастье, здоровье. Мне они вреда не принесли. А я их второй, мосле государыни, владелец. Надеюсь, и тебе перстни пойдут на пользу. Это тебе на память о сегодняшнем вечере. Ты могла выбрать государственные дела. Но ты выбрала меня. Спаси тебя Бог.
— Спаси и тебя Бог. Спасибо, князь, — она поцеловала его руку. А он, надев перстни на ее безымянные пальчики, — пришлись впору, благо что у князя, при его физической силе, руки нежные, пальцы тонкие, — поцеловал их.