- У нее есть, то самое, сильное плечо, - Свон же, напротив, не притронулась к принесенному кофе. Ее еще больше разозлили слова отца ее девушки в отношении его же дочери.
- Может, вы снимите эту маску? А то как-то необычно с вами разговаривать, да и хотелось видеть лицо, я так понимаю, сильного плеча.
- Увидите, чуть позже, - Свон встала с дивана. Она не знала, как сказать отцу Реджины, что его дочь уже не маленькая девочка, что направлять ее никуда не нужно, что она сама знает свою дорогу и сама видит свое будущее. Эмма не знала, как сказать это без грубости и злобы.
- Лицо сильного плеча вы прекрасно знаете, - начала блондинка, тем же басом Зорро, - но я хочу вас уверить - ваша дочь совсем не ребенок, она не играет, она живет. И сейчас мне нужно, чтобы вы как отец это понимали.
- Я хочу счастья своему ребенку, а с той жизнью, что она ведет у нее не будет всего того, что я ей желаю. Вечеринки, наркотики, сигареты и беспорядочный секс ни к чему хорошему не приводят. Ее мать настоящая дрянь и я не хочу, чтобы и моя малышка пошла по ее пути, - Джеймсу не нравился этот разговор и эти тайны.
- Она не ведет этот образ жизни уже много месяцев, - Свон взглянула на отца, но говорила, как Зорро, - у нее есть своя голова на плечах. Разумная, взрослая и самостоятельная голова. Да, у нее есть сильное, уверенное в себе плечо, за которое она держится, но ведет она свою жизнь сама. И поверьте, она это делает с тем чувством, которое осознает только она. Ваша дочь уже взрослая, самостоятельная личность. Джеймс, поймите, она не ребенок. И дело не в том, что ей восемнадцать, а в ее мировоззрении на жизнь, на будущее, на любовь и свое существование. Ей не нужно показывать дорогу куда идти, она сама вправе ее выбрать и делать шаги самостоятельно. Она личность, со своими желаниями, возможностями, принципами. Нельзя их убивать, их нужно принимать. А иначе будет плохо. И вам как отцу в первую очередь.
- Мне надоел этот разговор. Вы зачем сюда пришли, устраивать этот спектакль? Или учить меня воспитывать мою дочь?! Так вот послушайте, Зорро, мне не нужны ваши советы и ваши пламенные речи. Я сам разберусь во всем. Хотите встречаться с моей дочерью, встречайтесь это хотя бы чуть-чуть лучше взрослой директорши из ее школы, - Миллс встал и захотел уйти.
- Джеймс, - Свон позвала отца, который повернулся спиной к ней, - я не собираюсь за вами бегать. Разговор еще не завершился и, если вы хоть немного уважаете свою дочь, вы останетесь и дождетесь того, чего я вам еще не сказал, не показал.
- Знаете что, - Джеймс повернулся, - я еще раз повторяю, что мне плевать на вас, мне важна моя дочь, но я не могу предотвратить ее игры. Она встречается с женщиной, с широкой улыбкой говорит, как она влюблена и счастлива, а в свой день рождения трахается с первым встречным. Мне как отцу больно видеть, как жизнь моей дочери рушится из-за нее же самой, - крикнул Миллс.
- Она не рушится, она строится! - Свон тоже повысила голос, смотря яростно на Миллса, - вы рушите ее. Ваши попытки остановить ее любовь и настоящие чувства отдаляют вас от дочери. Как вы это не поймете?! - Эмма покачала головой, - вы хотели знать истинное лицо Зорро? Я вам его покажу, - Свон, не прерывая зрительного контакта с глазами отца, стала медленно снимать бороду, маску, бандану, развеивая свои блондинистые волосы по плечам.
- Вы?! - все то время, что Эмма снимала грим, Джеймс окаменел и совершенно не понимал, что происходит. Осознание больно ударило по сердцу мужчины. Он и подумать не мог, как ошибся в своих действиях и предположениях, в борьбе за дочь он практически проиграл.
- Я, - Свон полностью освободила лицо от Зорро. На ней оставался только костюм и мантия, - и на дне рождения вашей дочери тоже была я, - голос был твердым, а глаза жесткими.
- Почему вы тогда промолчали? - Миллс вернулся на диван.
- Потому что никто не должен был знать, что на празднике находится Эмма Свон, - директор тоже присела обратно на свое место, где и сидела.
- Но вы взрослая женщина и устроили… это в кабинете?! Да и там вы были мужчиной, - Джеймсу было противно об этом говорить.
- А вы взрослый мужчина и смотрели на это, - Свон самой было противно, что Джеймс это снимал, смотрел, так еще и хотел подставить свою дочь, - снимали и отослали это видео. Там ваша дочь, а вы так мерзко с ней поступили. Простите за грубость, но другого слова я не нахожу.
- Я не смотрел! Когда она все же сказала, что летит с вами, я хотел ее остановить. Я просто попросил одного человека забрать все записи из клуба и отправить. Мне потом сказали, что вы там… я думал, что хватит и страстных поцелуев на танцполе, - Миллс понимал, что это действительно мерзко и отвратительно.
- И тем не менее вы захотели подставить свою дочь! - Свон говорила резко, - все, что я вам говорила в маске Зорро правда. Ваша дочь взрослая, самостоятельная личность. Джеймс, личность, а не ребенок. Уважайте ее выбор. Я не говорю принимайте меня, я говорю именно про уважение своей дочери и той жизни, которую выбирает она. Не вы, не я, а именно она.
- Да не могу я! Я не могу принять то, что моя дочь вас любит. Что она спит с вами, занимается сексом, - грубо и громко говорил Джеймс, - я растил ее как принцессу, готовил будущее королевы, а появились вы и она готова стать мещанкой только бы быть с вами. Я сейчас не о деньгах говорю, а о положении и статусе. Я хочу ей счастья, я хочу любящего человека для нее и хочу, чтобы она стала матерью, а с вами она на это не пойдет.
- Я люблю ее точно также, как и она любит меня. Джеймс, мы счастливы, поймите же вы, наконец, - Свон говорила не громко, но твердо и без вызова, - вы спросите ее, нужен ли ей этот пресловутый статус, когда рядом с ней не будет ее любви. Ответьте на вопрос, захочет ли она быть матерью от не любимого человека. Я могу уйти в сторону, если она всё это захочет, я переступлю через себя, через свои чувства и любовь ради нее. Я на всё пойду ради нее, ради ее жизни. Я ее люблю и это не пустые слова. Для кого угодно, возможно, но для меня не пустые. И я не отступлю в сторону, пока я ей нужна, а я ей нужна точно также, как и она мне. Мать, положение, статус у нее всё это будет. Я люблю детей, я умею быть в тени, если она захочет политической карьеры. Да трудно, но я пойду на это только ради нее. Она моя девушка, Джеймс, а я ее, и вы ничто не сможете с этим сделать.
- Детей от не любимого человека, да она и от вас не родит, - Миллс подошел к бару и налил себе бокал виски, сразу залпом его выпивая, - она же моя девочка. Моя Реджи. Почему это именно вы?!
- Вы любили когда-нибудь? По-настоящему, без фальши и лжи? - спросила серьезно Свон, смотря проникновенно на отца Реджины.
- Да, как ни странно ее мать, - с усмешкой сказал Джеймс, скрывая в себе грусть.
- Но как я понимаю, она вас нет? - продолжала спрашивать Свон.
- И она любила, - Джеймс вспомнил, как они были счастливы, как узнали о беременности, как ждали рождения их принцессы и как все закончилось, спустя время.
- Но? - Эмма не ожидала такого и хотела знать, что могло с ними случиться, если была настоящая любовь.
- Но?! А я даже не знаю, что в нас сломалось. У меня началась карьера, появились деньги, а к ней пропало внимание. И ее любовь ко мне поглотили мои же деньги и положение. Ей нравились рауты, приемы, поездки, нравилось внимание мужчин, - Миллс налил себе еще бокал и сел в кресло напротив Эммы, - когда Реджи было пять лет, я понял, что все.
- Это печально, - Эмма говорила искренне, - мне, правда, жаль, что у вас так вышло с вашей женой. Деньги действительно меняют людей, иногда в лучшую, но зачастую в худшую сторону. Да и любовь вещь сложная, многогранная и до сих пор непонятная. Она может пронести любящих людей через всю их жизнь, а может так безжалостно отступить через каких-то несколько лет.
- Понимаете, мне больно больше не оттого, что мы расстались, тем более сейчас я уже давно все отпустил, а за то, что она совершенно забыла про дочь. Она и с днем рождения, наверное, ее не поздравила, а Реджина очень ее любит, чтобы она там не говорила, - Джеймс горько улыбнулся и даже немного усмехнулся, - наверное, я сейчас понял почему вы. Вы появились в очень трудный момент ее жизни, вы несколько раз выручали ее и поддерживали, хотя в этот момент с ней должна была быть ее мать. Это Виктория должна была успокаивать ее после того случая на дороге, это она должна была возить ее в больницу после потери сознания и это мать должна была оберегать ее в тот момент, когда Эрик ей изменил. Вы готовы ради Реджи на многое, как и она ради вас. Только я бы до сих пор хотел, чтобы она видела в вас не любовь как к спутнице.