Руки стало ломить с новой силой. Он закинул полоза на плечо, боясь потерять контроль и уронить его в воду, сел на холодный кафельный пол и заплакал.
"Как же это с тобой случилось?" - спросил он своего единственного слушателя, - "Когда ты стал таким слабым?"
Авраам вернулся на рабочее место ровно через 5 минут. Никто так и не узнал, понравился ему подарок или нет, только некоторые видели, как поздно вечером он выходил из здания офиса, бережно держа в руках белую коробку.
Глава 2
После работы Авраам первым делом отправился на зоорынок. Весь вечер его занимал только один вопрос: чем кормить несчастное животное. Шел мокрый снег, начинало темнеть. Он торопился, дабы успеть до закрытия, но ступать по заледенелому асфальту приходилось очень медленно и аккуратно. Иначе можно упасть или уронить коробку. Или еще хуже: упасть на коробку. Он нес свое сокровище между пальто и толстым свитером. "Так тебе будет намного теплее", - приговаривал он.
Ему повезло задержать засидевшуюся продавщицу из лавки для пресмыкающихся. Колокольчик на двери звякнул, с окна тут же спрыгнул любопытный кот и побежал тереться о брюки позднего посетителя.
- Я ухожу, - усталым голосом предупредила женщина.
- Мне бы только минутка... Брысь! - он отпихнул ногой приставучего кота, - Вот. Смотрите.
Авраам открыл коробку и поставил на прилавок.
- У вас полоз, - заключила женщина, заглянув внутрь.
- Я знаю. Чем кормить?
- Пятьсот рублей, - она достала их морозильной камеры кулек и протянула Аврааму, - Это свежемороженые крысы. Он у вас маленький, нужна половина или треть.
Авраам с отвращением посмотрел на мертвые лапки, проглядывавшие сквозь прозрачный пакет.
- Брать будете?
- И нет ничего больше?
- Нет.
Он поспешно расплатился, закрыл коробку и вышел.
По дороге он поскользнулся и запаниковал. В голову закралась совсем неприятная мысль: "Вдруг незаметно выпадет? Приду домой, а его там нет. Холодный, валяется в каком-нибудь сугробе. Или его переехала машина. Нет-нет... Такого нельзя говорить. Ему нельзя слышать, что я волнуюсь".
Придя домой, Авраам первым делом включил обогреватель, аккуратно вытащил змейку из коробки и положил на кусочек прогревшегося паркета. Не было времени снимать ботинки и пальто, поэтому оно мгновенно пропиталось налипшим снегом. Ему стало зябко, но на это было плевать, как и на мокрые черные следы, тянувшиеся из прихожей в гостиную.
- Вот так... Полежи пока здесь, а я приготовлю тебе ужин.
***
Полоз был на том же месте, когда он вернулся с тарелкой воды и горстью страшного кровавого месива.
- Ешь.
Авраам аккуратно разложил на паркете кусочки плоти и подтолкнул полоза в их направлении. Животное понюхало ужин, развернулось и поползло к тарелке. Напившись, оно забилось под обогреватель и больше не шевелилось.
- Ну что ж ты? Не хочешь?
Авраам сидел неподвижно еще минут двадцать, ожидая, когда его друг поужинает, пока в дверь не постучали. Убедившись, что полоз не собирается сбегать, он пошел открывать.
За порогом стоял Александр Иванович, профессор кафедры математического анализа и добрый сосед.
- Ну, с днем рождения, старик!
Авраам стоял на пороге, не демонстрируя гостеприимства.
- Ну, здравствуй.
- Сколько тебе стукнуло?
- Сорок два.
- Совсем еще воробушек! - Александр Иванович бодро похлопал его по плечу, - А я тут коньячок принес. Отпразднуем?
- Заходи.
Авраам без особого желания распахнул перед гостем дверь и провел в гостиную.
***
- Это что еще такое? - всплеснул руками профессор, - Ты никак убил кого-то?
- Друг у меня новый, Шура. Вот, смотри.
- Где ж ты его взял такого?
- Шакалы эти на работе подарили. Думали, я испугаюсь.
- Отчего ж ты испугаться должен был?
- Змея - угроза. Они хотят меня со свету сжить. Понимаешь?
- Кажется... Нет, не очень. Они тебе за шиворот его, что ли, засунули?
- Нет, в коробке. Все вместе подошли. Публично унизили. Не знаю, как теперь в глаза смотреть.
Александр Иванович задумался, и его лицо помрачнело.
- Слушай, друг. Я тебя уже восемь лет знаю, и все восемь лет ты со своей злобой носишься. Что за люди там такие?
- Ты не понимаешь, Шура… Это не люди, - начав раздражаться, Авраам стал невольно тереть руки, от чего они сильнее болели и злили его, - Это свора гиен, которые каждый день только и думают, как бы сделать из меня посмешище!