Самописец зафиксировал строчку текста, после чего замер.
Амбротов подождал немного, но, по-видимому, краткое послание — это все, на что был способен его коллега.
Предчувствуя критику своего недавного эксперимента, Амбротов взял бумагу, поднёс к глазам и прочитал: «Так что там с Рависсой?»
Скомкав записку, он бросил её в мусорное ведро.
— Не ваше дело, — он слегка щёлкнул кончиками пальцев по мутноватому стеклу банки. Голова никак не отреагировала. Впрочем, это было не совсем так — неожиданно из динамика раздался не то хрип, не то смешок. И на этом все.
Голова могла хранить молчание неделями, даже месяцами, а затем вдруг разразиться многочасовой лекцией на тему биологии, химии или биомеханики. В последней области обладатель заспиртованного мозга обладал совершенно поразительными знаниями.
Амбротов вернул пробирки на полку, расставив их в строгом порядке рядом с другими ёмкостями. Вообще, полки, а также столы с разнообразными инструментами занимали основную часть бывшего лекционного зала. Иногда Амбротов думал, что если бы можно было расти ввысь, а не только вширь, то их лаборатория скорее напоминала бы многоступенчатый зиккурат. И даже, возможно, стала бы конкурировать с самим Курсором.
Подумав об этом, Амбротов против воли бросил взгляд в окно. Ни одно здание в городе не могло соперничать с Курсором. И не только потому, что последний по-прежнему оставался самым высоким строением в Ахероне. Здание Курсора было спроектировано и построено так, чтобы как был нависать над городом, довлеть над ним. Иногда, дав волю фантазии, Амбротов представлял себе грозного учителя, склонившегося над шаловливыми учениками. Кем были эти ученики? Уж не всеми ли прочими горожанами? И не относился ли к их числу сам Амбротов, его сестра Рависса, Голова, наконец?
Внезапно внимание учёного привлёк подозрительный звук. Он явно исходил с улицы, с той стороны стекла.
Наверняка, решил Амбротов, звук этот был громким, раз смог достичь высоты их этажа, да ещё вдобавок был слышен через стекло.
Может быть, авария с одним из самоходов? Подобное случалось крайне редко и только со старыми и отслужившими своё биомеханизмами, однако не сказать, чтобы аварии были крайне редки. Некоторые из них даже сопровождались человеческими жертвами. В таких случаях всегда происходило подробное и доскональное расследование, целью которого было выяснить, не уничтожили ли самоходы своих хозяев намеренно.
— Ты только посмотри на это, — сказал Амбротов, выглядывая в окно.
Обращался он к Голове. Разумеется, сам обладатель заспиртованного мозга не мог не только выглянуть в окно, но даже открыть наполовину прикрытые веки.
И все же Амбротов продолжал:
— Вокруг этого типа с его бочкой целая толпа. Неужели опять проповедует? На этот раз ему точно достанется от костоправов. Как считаете?
Из динамика не донеслось ни звука.
— Ого! Я вижу ангела.
Даже с такого расстояния было слышно, как ахнула толпа.
Надо же, настоящий ангел!
Сам Амбротов попытался вспомнить, когда в последний раз видел крылатого вживую.
Предки крылатых переселились с небес на землю, использовав летающие диски, ведь крыльев их лишили собратья после войны на небесах. Очень скоро бескрылые не-ангелы, как их называли, поняли, что на земле им не рады. Люди так и не приняли гостей с небесных островов. В итоге те организовали в крупных городах нечто вроде общин, жили замкнуто, практически не вступая в контакт ни с кем.
Невзирая на то, что лишённые крыльев изгои так и не нашли своего места, они смогли образовать небольшие общества, создать семьи, продолжить собственный род. Родившиеся на земле ангелы были уже крылатыми. Никто не лишал их крыльев в младенчестве.
Новое поколение стремилось к тому, чтобы вырваться из резерваций, стать наравне с людьми. Многие здесь, в Ахероне, по-прежнему противились этому, однако были и такие люди как Амбротов, которые искренне не понимали, почему ангелов считают существами второго сорта. Разве недостаточно того, чего они натерпелись от своих «хозяев» на небесах?
Внезапно «рука» самописца за спиной у Амбротова ожила. Он и забыл, что провода с присосками на концах были до сих пор подсоединены к ёмкости с законсервированной головой.
Самописец записал несколько слов и замер.
Внезапно снаружи раздался хлопок. Амбротов прильнул вплотную к стеклу. Для этого ему пришлось взобраться на подоконник.