Голова раскололась с тошнотворным звуком — нечто среднее между влажным хлюпаньем и треском раскалываемого ореха. В этот момент Исихос понял, что не забудет этот звук никогда.
Голова и в самом деле разлетелась, как гнилой фрукт, забрызгав всё вокруг дурно пахнущей субстанцией. Амбротов в ужасе отшатнулся, Малкион побледнел и тоже отступил на шаг.
— Итак, — сказал Дарваз, — Голова здесь ни при чём. Это всего лишь старая, давно отжившая плоть. Экспонат. Ведь так?
Он обращался к молодому.
Исихос не мог сказать точно, но ему показалось, будто тот слегка кивнул. Судя по всему, он всё ещё находился в каком-то ступоре и смотрел себе под ноги, где минуту назад расцвело чёрное пятно, подобное ядовитому цветку.
Сам Исихос впервые видел такое пренебрежительное отношение к останкам. Наверняка, подумал он, этот Бородач — либо сумасшедший, либо преступник, а может, и то и другое вместе. Как ни крути, загадкой оставалось то, почему его дед по-прежнему ничего не предпринимал.
Наоборот, казалось, Малкион не только понимает, но и одобряет происходящее.
Худшие его догадки подтвердились, когда Малкион взял в руки то, что было банкой, вмещавшей голову, и минуту-другую копался у её основания, там, где располагался динамик, через который Голова вещала.
Происходящее ему совсем не нравилось. В точности, как и молодому пришельцу. Тот несколько раз порывался остановить старого врачевателя, однако второй, бородач, сделал предостерегающее движение.
Всё произошедшее далее напоминало ночной кошмар.
Жёлтая, покрытая тёмными пятнами голова лежала на полу, и от неё растекалась лужа мутной жижи. Банка, в которой она до этого находилась, пустовала, но внезапно Исихосу показалось, будто он слышит доносящийся из неё голос. Видимо, это ему не показалось, поскольку встрепенулся не только он, а все, кто в данный момент находился в шатре.
— Вот чёрт. Что же происходит? — раздался голос из пустого сосуда.
За этой краткой фразой последовала секундная пауза.
— А-а-а, — протянул тот же голос, — теперь понятно.
Исихос ничего не понимал. И, судя по всему, не он один. Молодой учёный застыл с выражением крайней растерянности на лице. Даже Малкион выглядел озадаченным, видимо не ожидая такого результата своих манипуляций.
И лишь спутник молодого усмехался себе в бороду.
— Голова ангела, — сказал он. — Говорящая голова. Как же! И даже я купился на эту выдумку. Хотя, спрашивается, много ли говорящих голов я видел в своей жизни?
— Я… не понимаю, — выдавил наконец из себя молодой.
— Не понимаете? Как странно. Поскольку наверняка вы сами и создали себе «коллегу». Иначе каким образом аналект оказался в банке с головой?
Глава 31. Ощупывая слона
Две недели назад. Лаборатория Амбротова.
Амбротов отложил паяльник в сторону. По лаборатории носился несвойственный ей запах. Обычно здесь пахло дезинфицирующим средством или йодом, однако теперь от металлического стола и разложенных на нём приборов поднимался едкий запах канифоли и перегретого металла.
Первую часть своего замысла Амбротов воплотил очень быстро. Он приобрёл модуль с чьей-то личностью на борту, разыскал во Влажных петлях старый считыватель и собрал всё это воедино, вставив в самодельный корпус и подключив к динамику. Однако ничего не работало. Ему пришлось переделывать всё с нуля, добавляя кое-какие детали, действуя фактически методом проб и ошибок — всё-таки он был врачом, а не инженером. И именно поэтому он хорошо знал, насколько мало времени у него осталось.
У него и у Рависсы.
Его сестра умирала. Болезнь съедала её изнутри, каждую минуту отнимая крупицу жизни. В конце концов — и он знал это — этих крупиц не останется совсем, как песчинок в верхней части пересыпавшихся песочных часов.
Он почти не спал, чтобы не тратить драгоценное время. Тот модуль — аналект, — что попал к нему в руки, мог быть ключом к очень важной тайне: сохранению не тела, которое могло погибнуть в любой момент, а разума. Разум — вот что было единственным сокровищем, достойным спасения.
Уже очень давно Амбротов слышал о чём-то подобном. Костоправы прославились не только тем, что мастерски обращались с плотью, но и своими исследованиями, направленными на постижение человеческого сознания. Ведь что такое плоть без разума? Пустая оболочка, мясо, обречённое на тление.
Конечно, всё это было неправильно. Начиная с того, что люди, которые продали ему аналект, были обыкновенными преступниками. Тот же Энлиль Бах, с которым он имел дело, и его спутница… её имени Амбротов не запомнил… И эти ещё были не худшими из всех. Амбротов знал, что на Рынке Шёпотов ему могли бы встретиться гораздо более опасные личности.