Каким-то образом эти двое — Амбротов и Аналект повстречали загадочного бородача по имени Дарваз. Исихос не знал, какие невзгоды им пришлось претерпеть, но то, что дорога в конце концов привела их в шатёр Малкиона, конечно же, не было случайностью.
Исихос приготовился смотреть и слушать дальше, однако в этот момент сзади в шею ему уткнулось дуло органического автомата.
— Ни звука, — произнёс голос за его спиной.
Чьи-то руки грубо подняли его с земли и толкнули ко входу в шатёр.
Глава 32. Искусство совершения ошибок правильным образом
Для Люциуса Стробеля пребывание в хижине Нуклета закончилось примерно тогда же, когда Амбротов и Дарваз расстались с идеей отыскать убежище в квартире учёного. К тому времени между событиями в поместье и моментом, когда Стробель решил-таки идти к Иезекиилю и попытаться вернуть модуль, прошло около недели.
Люциус Стробель знал, что после того, как ангел отнял у него модуль, он отнёс его Иезекиилю. Однако, чего он знать не мог, так это того, что у Иезекииля к тому времени модуля давно не было — он продал его человеку по имени Энлиль Бах, а тот, в свою очередь — Амбротову. И, тем не менее, невзирая на протесты Нуклета, который всю неделю буквально выхаживал Стробеля, ликвидатор направился прямиком к палатке лоскутника во Влажных петлях.
Явившись в хорошо знакомое место среди каменных колонн, он не нашёл ни самого Иезекииля, ни его подручного, ни даже палатки. Ничего.
Торговец, его подручный и всё их имущество буквально исчезли.
Стробель готовился к встрече с Иезекиилем и его подручным. Каким-то чудом его саквояж с инструментами уцелел — и за это следовало благодарить всё того же Нуклета. Старик не только доставил Стробеля в укрытие, но и рискнул вернуться за имуществом ликвидатора. Без этого багажа Стробель наверняка чувствовал бы себя куда уязвимее. Возможно, оправившись от ран, он бы и вовсе решил не искать Иезекииля, а отправиться восвояси… Но инструменты были при нём — и это придавало ему уверенности.
Остановившись у тёмного пятна на том месте, где ещё недавно стояла палатка торговца, он ощутил внезапную пустоту. Именно тогда тоска, которую он всегда носил в глубине души, наконец взяла над ним верх. Из Влажных петель вышел уже не ликвидатор Люциус Стробель — а кто-то совсем иной.
Он ещё долго блуждал по петлям в окрестностях бывшей палатки, но нигде не встретил никого, даже отдалённо похожего на Иезекииля. После нескольких часов блужданий он оказался неподалёку от странной конструкции. Это был гигантский биомех, врастающий в стену: в состоянии покоя он напоминал спутанные косы из чувствительных волокон, свободно свисающих вниз. Под ними темнел резервуар, наполненный вязкой жидкостью, в которой плавали крошечные светящиеся частицы — точь-в-точь пылинки, что танцуют в солнечном луче. Время от времени они складывались в символы и даже целые изображения, на удивление точные и детализированные.
Это была своего рода локальная справочная система — задай вопрос, и получишь ответ. Вот только стоило ли обращаться к ней по поводу Иезекииля? Вряд ли розыск пропавших торговцев входил в компетенцию местной нейросети.
Стробель замер на минуту, разглядывая грубоватые формы резервуара, строгое переплетение нейроволоконных косиц и причудливые узоры, которые прямо сейчас плела незагруженная сеть на поверхности искусственного водоёма. Светящиеся точки складывались не только в символы, призванные отражать состояние биоинтеллекта и текущую задачу, но и в изображения — поразительно детализированные, словно их нарисовал с натуры необычайно одарённый художник. Настолько одарённый, что ему удавалось передать не только нюансы внешности, но и настроение.
Вот внизу — улыбающийся Стробель… Но улыбка медленно сползает с лица. Вместе с самим лицом.
Ликвидатор отскочил от резервуара. Первым порывом было вырвать нервные окончания, избавить мир от ещё одного свидетельства могущества костоправов…
Он со злостью пнул резервуар. Яркие огни мгновенно растаяли в глубине, оставив после себя лишь туманную дымку. Стробель вспомнил, как летом порой подходил к бочке с дождевой водой и точно так же бил по ней ногой, пугая плавающих у поверхности головастиков. Вернее, «головастиками» он звал их сам — на самом деле это были личинки насекомых.
Какой-то лоскутник в пёстрой бандане, стоявший неподалёку, неодобрительно поцокал языком. Спустя ещё пару шагов к Стробелю подбежал мальчишка-зазывала и бесцеремонно уцепился за рукав. Люциус стряхнул его, словно назойливую мошкару. Мальчишка покатился по дороге, будто его швырнули на бойцовском ринге. После этого желающих преградить ему путь поубавилось.