Многие напоминали псов или других домашних животных. Они настолько привязывались к своим хозяевам, что порой выли по ночам в темных ангарах. Были среди них и те, что намеренно убил своих владельцев. Такие интересовали Баха больше всего.
Стук в дверь повторился. Теперь барабанили кулаком. Следующий этап, подумал Бах, — и неизвестный визитёр начнёт лупить по двери ногой.
— Кто там? — осторожно спросил он, в то время как Давлина лихорадочно искала, чем бы укрыть аквариум.
Наконец она содрала с кресла накидку и едва успела набросить её на злосчастное вместилище многоножки, когда дверь с грохотом распахнулась.
Бах отступил от аквариума.
Глава 5. Синергия жизни и смерти
Дверь грохнулась о стену, повиснув на одной петле.
В голове Энлиля Баха промелькнула мысль, что давно пора было бы сменить эту хилую, ни на что не годную дверь на новую, может быть металлическую… И вслед за тем он с унынием подумал о том, что возможно, такого шанса ему не представится. Когда кто-то поступает с твоей дверью похожим образом, намерения у него явно серьёзные.
Энлиль не знал, что это: какой-то газ или возможно, пыль, скопившаяся за десятилетия процветания различных насекомых и паразитов в стенах и дверях дома, однако в дверном проёме мгновенно расцвело мутное облако. Сквозь него шагнули тени.
Всего их было трое.
Оторопевший от ужаса Бах стоял и смотрел, как они входят в комнату и направляются прямо к нему. Откуда-то из коридора слышались крики — видимо кто-то из соседей пожаловался на шум и тут же пожалел об этом. А, может, вмешался домовладелец? Если так, Энлиль был бы даже рад, если бы тому дали в кости — у них с этим толстяком были сложные отношения.
Все эти мысли мгновенно вылетели у Энлиля из головы — потому, что в лицо ему последовал быстрый и жёсткий удар, от которого комната качнулась назад, затем перевернулась.
Бах рухнул навзничь. К счастью, на пути ему встретился диван, и он буквально впечатался в него. Он слышал, как закричала Давлина, как гаркнул один из голосов.
Тени материализовались в тёмные зловещие фигуры людей в боевом облачении. Энлиль увидел наведённое на него оружие и почувствовал, как душа уходит в пятки. Оружие было не простым, а биомеханическим — хрящи и кожа, нарощенные вокруг скелета ручного пулемёта. Такими же были и маски на лицах этих людей — фактически живым продолжением лиц. А может, это и были их лица: с искусственно утолщёнными костями, костяными щитками на глазах, многослойной кожей, в которой слой за слоем были уложены нейроны для телепатической связи.
Как ни странно, дальнейшего избиения не последовало. Один из «гостей» взял за локоть Давлину и усадил в кресло в противоположном конце комнаты (это Бах видел краем глаза), в это время двое других стали по сторонам дивана, повернувшись лицом к тому, что осталось от двери, и замерли.
Клубы пыли не успели рассеяться, когда в комнату ступил человек в деловом костюме. Он был небольшого роста, ниже самого Баха, так что казался одного роста с ним сидящим, и само собой, гораздо ниже замерших «часовых». И все же невзирая на невысокий рост, он производил впечатление человека, обладающего немалой властью.
Руки гость держал за спиной так, будто приготовил Баху сюрприз.
Последний уже понял — перед ним не наёмники, а представители властей. Костоправов.
Эта мысль вселила в него куда больший страх, поскольку ровно в тот момент, когда он подумал о костоправах, крики в коридоре оборвались. Воцарившаяся вслед за этим тишина оказалась настолько оглушающей, что он услышал, как стучит кровь в ушах.
Первой не выдержала Давлина. Вскочив на ноги, она рванусь к аквариуму.
Уже позже, неоднократно прокручивая сцену в голове, Бах думал, что она пыталась сделать.
Возможно ли, что она хотела защитить то, что они вместе пытались создать?
Или — напротив — её внезапный порыв был направлена на то, чтобы ЭТО уничтожить.
Но зачем? Чтобы не дать их совместному творению попасть в руки костоправов?
В любом случае, у Баха не было шанса спросить. Неприметный человечек перед ним неожиданно выбросил руку из-за спины. Что-то длинное со свистом метнулось в воздухе.
Энлиль едва успел втянуть голову в плечи — над ним стремительно пронёсся конец длинного хлыста. Этот хлыст ударил Давлину в левый бок, вышел из правого и, не встретив сопротивления, проложил своё движение по комнате. Все, что он встречал на своём пути необъяснимым образом СДВИГАЛОСЬ.
На излёте движения хлыст стал стремительно втягиваться назад в руку.