Все это Бах наблюдает в замедлении. Реальность рассыпалась на кадры и сцены, став не единым целым, а чем-то напоминающим книги с картинками, которые перелистывает чья-то рука.
Вот он видит Давлину, застывшую с вытянутыми руками. До аквариума ей не хватает буквально нескольких метров. Впрочем, никто пока ещё не подозревает, что она рванулась именно к нему. Для всех это — всего лишь укрытый тканью прямоугольник.
Вот хлыст, который, как он успевает заметить, сделан из тончайших полупрозрачных ПОЗВОНКОВ с одной узкой жилой черной нервной ткани посредине, пересекает тело девушки.
В следующей сцене рот Давлины широко открыт, а её тело смещается в сторону, будто на странице воображаемой книги появился залом.
Ещё кадр — на нем некогда стройное девичье тело жутким образом преображается. Оно распадается надвое. Неизменным остаётся лишь выражение на её лице — все тот же гнев: грозно сведённые брови, вздёрнутый нос и открытый в беззвучном крике рот.
Бах видел все это буквально мгновение, прежде чем сцена запустилась вновь, но и этого было достаточно, чтобы жуткие картины навсегда запечатлелись у него в памяти. Эта сцена и это лицо.
Никогда больше он не видел ничего подобного прекрасного, и спустя мгновение — настолько ужасного.
Все, чего касался хлыст, просто исчезало. Не пропадало в тот краткий миг, когда вы, скажем, моргаете на представлении иллюзиониста, а исчезало по-настоящему, растворившись в воздухе.
Баху пришло на ум сравнение со свечой и тем, как она оплывает на сильном огне. Только этот огонь был настолько интенсивным, что «свеча» оплывала мгновенно, не оставив после себя и следа.
Все остальное, чего коснулся хлыст незнакомца, точно также съёживалось и растворялось в воздухе: ваза, край стола и стоявший на нем кофейник, статуэтка, изображавшая женщину с подносом фруктов, старинные часы на стене, часть занавески, напольная ваза, угол дивана. Глядя на обратный ход хлыста, который втягивался в руку незнакомцу точно так же стремительно, как и появился, Бах втянул голову — и не зря: конец хлыста просвистел в сантиметре от его макушки.
Фи-ии-ть! С противным свистом хлыст втянулся на место. Бах же смотрел на то место, где только что стояла Давлина и видел лишь пузырящееся пятно на полу — все, что осталось от некогда живого, дышащего человека.
Незнакомец не полностью втянул хлыст в ладонь. Отросток длинной около десяти сантиметров продолжал выглядывать наружу как какой-нибудь диковинный язык. Он к тому же извивался и мелко дрожал.
Человек поднёс руку ближе, и кончик хлыста коснулся щеки Баха. Ощущение было такое, будто он соприкоснулся с колючей веткой. Покрытые прозрачной слизью позвонки оказались жёсткими и шершавыми.
Бах зажмурился. Он видел, что происходило, когда хлыст касался вещей: они просто исчезали.
Однако он не исчез и не умер. Попутешествовав по его лицу, отвратительный отросток втянулся в ладонь незнакомца.
Чуть приоткрыв глаза, Бах увидел, как кончик отростка исчезает в вертикальной щели посреди ладони. Затем без следа закрылась и щель.
Человек наклонился к Баху и заглянул ему в лицо. Испуганный до полусмерти биоинженер видел лишь глаза — узкие как у азиата, с черными радужками, покрытыми жёлтыми прожилками. Изо рта незнакомца пахло чем-то химическим.
Мысли закрутились у него в голове. Образы мелькали один за другим в дьявольском хороводе: вот Давлина возникла из ничего; её тело соткалось из воздуха. Она вскочила, рванулась к креслу, но почему-то спиной вперёд. её длинные локоны взметнулись призрачным шлейфом. В следующее мгновение Бах увидел себя подступающего к двери, хотя в действительности он от двери отступал, и то, как поверженная дверь по волшебству поднимается в воздух и становится на прежнее место.
Только после этого Бах понял, что видит произошедшее задом наперёд.
Неким образом этот человек заглянул ему в душу, заставил прокрутить воспоминания в обратную сторону и теперь знал все — с того самого момента, когда он работал у аквариума…
Аквариум!
Это значило, что теперь этот чужак знает и о нем! Ответом стала ухмылка, прорезавшая лицо азиата.
— Ну, — сказал он, — вот ты и попался.
Глава 6. Игра в прятки с самим собой
Две недели назад.
Сельская местность недалеко от городской черты.
— Литературное произведение в диалогической форме с серьёзным сюжетом. Пять букв.