Вот уже месяц или около того его преследовала бессонница, а если сомкнуть глаз все же удавалось, ему снились кошмары: какие-то чудовищно уродливые лица, заледеневшие стены, составленные из угловатых блоков и тёмные небеса, в которые он без конца падал. Это было странно. До наступления сорокалетия ему никогда не снились кошмары, однако теперь он видел их постоянно. Почти каждую ночь он просыпался в холодном поту, вздрагивая, будто продолжал убегать от своих призрачных преследователей.
Может, он заболел и сам не знал об этом? Как врач, Амбротов знал о болезнях достаточно, чтобы научиться опасаться любых подозрительных симптомов. К бессоннице примешивалось чувство необъяснимой тревоги. Было ли оно следствием отсутствия сна или наоборот, его причиной?
В нашей жизни вообще мало вещей, в которых можно быть уверенным. И одна из них — смерть.
Так говорил его отец, тоже врач. Работа привела его к костоправам, но он не задержался у них надолго. Может поэтому собственный путь Амбротова-младшего к ним был настолько сложным?
В лаборатории не было и не могло быть настоящий кровати, поэтому он пользовался раскладушкой. Она стояла у окна, поскольку это бы единственный уголок, где нашлось достаточно места. Как и все окна в здании, это не имело штор, и свет с улицы свободно проникал сквозь немного пыльные стекла, расползаясь по потолку желтоватыми блеклыми пятнами. Они напоминали очаги болезни на бледной коже. Часто, глядя вверх, Амбротов представлял себе, что лежит под гигантским пологом из органики, ещё не до конца преобразованной в вещи и механизмы. Это могла быть кожа, кости, снежно-белые хрящи. Позже, будучи соединёнными вместе, они станут веерокрылыми или велописнами, или сотней других, ещё более хитроумных устройств, но пока это были лишь составные части — безликие и бездушные.
Собственно, это и было то, чем они здесь занимались, и работа с плотью и кожей не казалась Амбротову чем-то отвратительным. Да что там, его напарником была живая голова! Так что мысль о покрытой пигментными пятнами коже над головой в качестве потолка даже… успокаивала.
Рядом с раскладушкой стоял стул с накинутыми на него вещами — рубашкой и брюками. В полумраке он казался карликом, забывшим у ложа, будто немой часовой.
Интересно, размышлял он, сколько вот так человек может лежать без сна, пока усталость не возьмёт своё? Сколько человек способен вообще обходиться без сна? Не больше недели. Конечно, он не бодрствовал всюночь. Он знал, что под утро сон наконец придёт, и его сморит тяжёлая, душная усталость. После такого «отдыха» было ещё тяжелее, и он шёл в лабораторию с налитыми кровь глазами, тяжёлыми веками и больной головой.
Лаборатория. Первое время он хотел установить раскладушку там. Однако вид мёртвой головы в банке, а также других частей тела, рассортированных по ёмкостям разного размера, почему-то тревожил его. Особенно после того, как Голова несколько раз принималась бормотать что-то прямо посреди ночи. В первую ночь Амбротов буквально вскочил, объятый ужасом и ему понадобилось время, чтобы понять, ЧТО он на самом деле слышит.
Вспоминать об этом было жутко, но куда более страшной была постоянная мысль, что это может повториться. Поэтому Амбротов без сожалений ушёл на нижний этаж. Здесь тоже была своеобразная лаборатория, но ею почти не пользовались. Сейчас почти весь нижний этаж был отведён под склад. Мебель, а также медицинские приспособления здесь лежали в коробках. Они были выстроены вдоль стен. Амбротов представлял себе, что дрейфует в океане среди глыб льда, настолько эти коробки были похожи на гигантские айсберги.
Окончательно осознав, что сон не идёт к нему, Амбротов встал с раскладушки (при этом она отвратительно заскрипела) и прогулялся по помещению. Он хотел подойти к окну, но передумал, вспомнив увиденное накануне — когда ангел буквально взорвался у него на глазах.
До этого дня Амбротов и не подозревал, что такое возможно. Кто-то явно задумал убить несчастного и не пожалел для этих целей ничего. Ведь ангел был самым настоящим, живым существом. Кто-то переделал его, изменил, создав ходячую оболочку для бомбы. И этим «кем-то» без сомнения, были костоправы.
Впрочем, подумал Амбротов, без таких, как он сам и его напарник, даже таким гениям, как костоправы не соорудить ничего подобного. Того ангела явно сделал биомеханик, возможно, вырастил специально, как они с Головой выращивают клетки, ткани и отдельные органы, а затем придал вид полноценного, живого существа. И все для того, чтобы предполагаемая жертва до последнего момента не подозревала об уготованной ей участи.