— Пальцы, — коротко приказал человек в черном.
Бах инстинктивно отдёрнул руки.
Второй каптор с силой прижал его плечи к спинке сиденья, третий перехватил запястья. Холодные, уверенные движения — без злобы, без спешки, как при выполнении рутинной процедуры.
— Быстрее, — сказал кто-то. — Матрица нестабильна.
Пальцы Баха вдавили в желе. Материя тут же отозвалась: сомкнулась вокруг них, потекла, обволакивая кожу. Он попытался вырваться, но сгусток держал. Внутри него что-то зашевелилось, ускорилось, и Бах с ужасом понял — оно реагирует именно на него.
Желе начало расти.
Сначала едва заметно, затем все быстрее: поднималось буграми, пульсировало. От коленей оно поползло вниз, утяжеляясь, пока внезапно не соскользнуло на пол с влажным шлепком.
— Осторожно, — бросил один из капторов, сдвигаясь в сторону.
На полу сгусток жил своей жизнью. Он расползался, собирался вновь, вытягивался. Из бесформенной массы начали проступать очертания: сначала неуклюжие выступы, затем — узнаваемые пропорции: руки, ноги, торс.
Бах смотрел, не в силах отвести взгляд.
Через несколько минут рядом с ним сидело человекоподобное существо. Оно слегка покачивалось, будто привыкая к движениям, затем выпрямилось и медленно повернуло голову.
На Баха смотрело его собственное лицо.
То же выражение глаз, та же линия губ, даже мелкая асимметрия бровей — все было скопировано с пугающей точностью. Ещё мгновение назад он видел себя отражённым в тусклом щитке каптора — и вот отражение вышло наружу, стало объёмным, дышащим.
По сравнению с костоправами и истинной биомеханикой то, чем занимался он сам, всегда казалось ему сущей ерундой. Аккуратные, почти академические эксперименты, осторожные допущения.
Бах медленно покачал головой. Что ждёт его впереди? Встреча с дознавателями капторов? С самими костоправами? Или — он сглотнул, не сводя глаз со своего отражения — разговор с тем, с кем он только что стал возможен?
Глава 12. Ну и дурак этот Стробель
Две недели назад.
Сельская местность недалеко от городской черты.
Люциус очнулся в глубоком кресле. Его руки были связаны за спиной, а тело наглухо прикручено к спинке кресла. Даже ноги, и те были связаны не только между собой, но одновременно привязаны к ножкам кресла. В общем и целом, Стробель напоминал завёрнутую в саван из верёвок мумию. Или же завёрнутую в кокон личинку — с той лишь разницей, что ему ни за что не сменить форму и не улететь из этого плена.
В помещении царил полумрак. Горело несколько свечей, что добавляло картине странности. Как будто из гаража, где стоял заброшенный самоход, он неожиданно переместился в другой мир… В церковь, что ли?..
Конечно, он был не настолько наивен, чтобы всерьёз в это верить, однако все вокруг выглядело именно так, будто хозяин гаража пытался придать убогому убранству комнаты торжественность.
А где ей ещё прятаться, как не в мягких тенях, созданных мерцающим светом свечей или не в резко очерченных углах мебели, выступающих из полумрака?
Может, это пьедесталы для диковинных нечеловеческих статуй?
Или жертвенные алтари, которые веками обагряет человеческая кровь? На самом деле все гораздо прозаичней. И перед ним, скорее всего, столик для швейной машинки, загруженный бесполезными бумагами письменный стол и ветхий книжный шкаф.
— Пришёл в себя, стало быть, — раздался голос у него за спиной.
Стробель попытался повернуть голову, но в этот момент его череп пронзила вспышка боли, от которой перед глазами поплыло. Несколько мгновений боль разливалась по телу волнами. Руки онемели, по ногам и спине текли волны электрического покалывания.
Люциус испугался: все-таки удар пришёлся ему по голове. А если повреждено что-то важное? Что, если выяснится, что верёвки вообще не нужны? Что, если он теперь не может самостоятельно ходить, даже встать?
И он тайком пошевелил пальцами рук, затем пальцами ног. Ноги по-прежнему были в уличной обуви. После этого он поочерёдно проверил верёвки на крепость в районе запястий, лодыжек и предплечий.
— Извиваешься будто змей, — раздался все тот же голос, — Правду о вас говорят. Подлое племя. Гады ползучие. Ты что у меня в гараже вынюхивал?
Слава Всевоплощённому, его похититель не додумался вставить ему в рот кляп. С дыханием у Стробеля были проблемы — сказывалась давняя травма. Когда-то давно, ещё в детстве, он подрался с одноклассником. Никудышняя вышла драка. Просто потому, что Люциусу достался первый удар — прямиком в переносицу, от которого он сначала залился кровью, а затем и слезами. От удара сместилась перегородка — и теперь дыхание Стробеля было затруднено. С кляпом во рту, без возможности вдохнуть всей грудью, он, конечно, не умер бы… Хотя кто знает? В бессознательном состоянии, когда замедляются реакции организма, было возможно всякое.