Стробель повернул голову, чтобы взглянуть на своего похитителя, но тот стоял слишком далеко.
— Отвечай!
— Что ж, — начал Люциус, — Если вы позволите…
Прозвучало это примерно так: «фтоф, ефли фы фоволите».
— Что? Что ты там бормочешь?
Стробель помотал головой.
— Если вы меня развяжете… В общем, документ у меня здесь, в кармане…
— Ничего не понимаю. Что ты говоришь? Кто ты такой? И что вынюхивал у меня в гараже?
— Говорю же: документ…
Похоже, до его похитителя наконец, дошло. Сзади раздался звук: что-то тяжёлое и металлическое положили на верстак. Затем послышались шаркающие старческие шаги.
Вскоре перед Стробелем возник и сам похититель. Люциус верно предположил, что шаги принадлежали человеку в возрасте. На незнакомце были домашние тапочки, потёртые старые штаны, рубашка, поверх которой болталась обтрёпанная жилетка. Ни дать, ни взять, только что возвратившийся с поля фермер. Однако Стробель знал, кто перед ним: сам хозяин дома.
Наверняка и тот догадался, кем был Стробель, но почему-то упорно делал вид, будто это не так. Как будто любой может войти через ворота, пройти охрану… Войти в гараж.
— Я знаю, кто ты, — проворчал старик, потрясая в воздухе рукой.
Стробель даже вздрогнул: старик ответил на его мысли.
— Вздумал причинить моей малютке зло? Припёрся сюда навредить ей.
Люциус не ответил.
— Молчишь. Нечего сказать.
— Согласно установлению номер одиннадцать… — начал Стробель, однако старик прервал его взмахом руки.
— Установление, шмустановление, — буркнул старик и, кряхтя, оперся на верстак. — Бумажки для тех, кто не хочет думать своей головой.
Он подошёл ближе. От него пахло машинным маслом и сырой землёй. Его глаза — мутные, водянистые — вдруг оказались удивительно цепкими.
— Думаешь, я не понял, кто ты? — продолжил он тише. — Таких, как ты, сразу видно. Ровная осанка, взгляд, будто все вокруг — формула. Пришёл за ней, да?
Стробель медленно поднял голову.
— «Она» является объектом категории «С», — сухо произнёс он. — её существование нарушает по меньшей мере семь действующих протоколов…
Старик резко рассмеялся.
— Объект! — передразнил он. — Ты слышишь себя, умник?
Он наклонился так близко, что Стробель почувствовал его дыхание.
— Забрать ты её не заберёшь, — прошептал старик. — Не сегодня. И не отсюда.
— Ты собираешься меня пытать? — спокойно спросил Стробель. — Или убить сразу?
Старик медленно повернул к нему голову.
— Ну… — прищурился он. — Первое обычно дольше. Второе — тише.
— Это не имеет значения, — ответил Стробель. — В любом случае сюда придут другие.
— Другие… — протянул старик, смакуя слово. — Всегда есть «другие». Как тараканы. Одного прихлопнешь — из щелей полезут остальные.
— Они не будут разговаривать, — продолжил Люциус. — Не будут спорить. Не будут учитывать ваши… привязанности.
Старик хмыкнул и отвернулся, перебирая что-то на верстаке.
— Думаешь испугать меня?
— Я констатирую, — ровно сказал Стробель. — Когда я не выйду на связь, протокол изменится. Дом зачистят. Всех, кто внутри.
Старик замер. На секунду в гараже повисла тишина, нарушаемая лишь далёким тиканьем часов.
— Всех? — переспросил он негромко.
— Всех, — подтвердил Люциус. — Включая это.
— Это! Это! — передразнил старик, — Для всех это всего лишь «это»! Ты хоть знаешь, сколько мы были вместе? Сколько гонок я выиграл на свой ласточке? В скольких соревнованиях победил?
— Это не имеет значения. Установление…
На пол с тяжёлым грохотом рухнул ящик с инструментами.
— Да пропади ты пропадом со своими установлениями! Хочешь, чтобы я дал разрешение на её убийство? За этим ты здесь?
— Разрешение не требуется. На самом деле…
— Нет, ещё как требуется. Послушай меня, ты, — старик наклонился ближе. — Тебе не уйти отсюда живым. Лет сто назад на твоём месте был бы какой-нибудь практик, который собирал кровь для кураторов, но даже они оказались человечнее. Они-то всего лишь грабили мертвецов. Забирали у них самое ценное — воспоминания.