Для ремонта самоходов и других механизмов, произведённых биомеханиками, можно применять любые кости, любую плоть. Большую часть деталей давно уже выращивали искусственно, в лабораториях костоправов, но оставались ещё те, кто практиковался с «настоящими» материалами. Преступники, нелегальные трансплантаторы, теневые биомеханики. По опыту работы Стробель знал, что часть старых самоходов не уничтожается ликвидаторами и не утилизируется как положено, а вновь разбираются на составляющие — плоть, кости, кожу, нервные волокна и мышечные ткани, чтобы впоследствии стать… запчастями. Иногда в дело шли и человеческие ткани. Плоть, кости — они ведь универсальны.
Были известны случаи, когда убийцы не избавлялись от своих жертв, а пускали их тела в дело. Однажды Стробель видел дверной глазок из настоящего человеческого глаза. Получаемые им образы передавались внутрь двери, которая состояла из кожи, губчатой ткани и костей. А вместо замочной скважины у той двери был рот. Когда кто-то незнакомый подходил достаточно близко, дверь здоровалась и спрашивала имя гостя. В какой-то момент дом, где находилась чудесная дверь, забросили, и несколько десятилетий биомеханизм провёл в одиночестве — никто не решался снять дверь, чтобы использовать в своих интересах. Даже для костоправов это было слишком. В конце концов, в здании случился пожар и дверь погибла. Сгорая в пламени, она кричала как настоящий человек.
Другие эксперименты были попроще: арт-объекты из остатков ткани и костей, какие-то безделушки. Никто в здравом уме не наделял биомеханизмы зрением, сознанием либо речью. Если у вас был велоспин, то он был надёжным, отзывчивым помощником, почти идеальным средством передвижения, напоминающим древние велосипеды, и никто не стал бы учить его разговаривать.
Исключение составляли самоходы, как тот, что был у этого старика. Первые модели. В те далёкие времена костоправы ещё экспериментировали, а их этика не была достаточно подробно разработана. Поэтому из темных фабрик нет-нет, да и выходили уникальные конструкции, наделённые всеми шестью чувствами, зачатками мышления… И даже индивидуальной волей.
Сейчас подобное было бы невозможно. И Люциус Стробель знал это как никто другой, ведь он был ликвидатором — то есть тем, кто избавлялся от подобных ошибок прошлого. От отслуживших своё биомеханизмов, от брошенных творений костоправов или теневых биоинженеров.
Уничтожение происходило при помощи инъекции. Яд действовал почти мгновенно, убивая сначала разум биомеханизма, а затем и его плоть. Люциус знал, что таких машин ещё много и работы у него хватит надолго.
Сам он не считал себя убийцей. Наоборот, он верил, что делает важное и нужное дело. Что дарит покой страдающим, дряхлеющим механизмам, по ошибке или по незнанию наделённым квази-жизнью и зачатками сознания. Если это и было убийством, то несомненно убийством из жалости, как в тех случаях, когда приходится пристрелить раненное животное. И здесь Стробель проявлял максимум такта.
Конечно, временами случались неприятности. Стычки с теми, кто никак не хотел понимать, зачем к ним пожаловал ликвидатор. Иные слишком привязывались к своим «питомцам» и всеми силами старались защитить их. Они боялись и ненавидели Стробеля и таких как он.
Наверняка, его считали злом.
Люциус ощущал это по реакции окружающих. Даже тех, кто никак не был связан с биомеханикой или его деятельностью. Люди сторонились его. Смотрели непонимающим взглядом, когда он говорил кто он и чем занимается… А потом до них доходило, и этот взгляд становился пустым, непроницаемым, словно опускалась заслонка, отделяющая его собеседника от остального мира.
Впрочем, его никогда не пытались убить.
Вплоть до этого момента.
— Постой, — выдавил он, и его голос, к его собственному удивлению, прозвучал почти твёрдо. — То, что ты делал раньше — укрывательство нелегального транспортного средства, саботаж работы ликвидатора… это преступление. Серьёзное. Но теперь… теперь ты переходишь черту.
Казалось, старик задумался. Только на секунду, на мгновение, но даже оно давало Стробелю необходимую отсрочку. Время, за которое он обязан был придумать, что делать дальше. Он пытался лихорадочно сообразить… Так, он в инвалидном кресле, кресло на колёсиках и может двигаться…
Он не мог не видеть чаны с живой плотью. В таких выращивались ткани для будущих модификаций. По сравнению с лабораториями костоправов здешний масштаб казался крохотным, однако Стробель с удивлением понял, что смотрит на полноценную мини-фабрику.
Удивительно, как это место избежало внимания костоправов. В любых других условиях здесь уже были бы капторы с оружием наперевес.