Стробель не мог вспомнить, сколько раз он слышал его в свой адрес, зато хорошо помнил, как услышал впервые.
Это было в доме одной старухи, и он явился чтобы утилизировать старинный сервер хранения данных, который назывался архивариусом. В таких устройствах используются слои серого вещества, заключённые в массивный костяной экзоскелет, напоминающий панцирь гигантской черепахи. Данные записываются через изменение последовательностей в цепочках РНК. Охлаждение происходит за счёт постоянной циркуляции лимфы. Сервер обладает феноменальной памятью, но из-за огромного объёма хранимой информации часто путает свои воспоминания с данными владельца.
С виду в архивариусе не было ничего человеческого, однако хранимые им воспоминания, фото и видео, а также комментарии, которыми он сопровождал то или иное событие, невероятно сблизили его с хозяйкой. Свою роль сыграло ещё и то, что эта женщина потеряла всех своих близких и беседы с архивариусом стали для неё спасением от одиночества.
Иногда в своих блужданиях по воспоминаниям она принимала биомеха за кого-то из давно умерших родственников.
Всему этому Стробель оказался свидетелем. Ему было жалко женщину, однако он не видел никаких оснований не исполнять волю костоправов. А те распорядились абсолютно недвусмысленно: уничтожить. Модель была старой, давно отслужившей своё. К тому же она оказалась опасной. В силу приличного срока эксплуатации архивариус начал не просто путать свои воспоминания и то, что было заложено в него владельцами, но и придумывать то, чего никогда не существовало. В какой-то момент он рассказал женщине несуществующую историю измен её супруга, а в качестве средства для облегчения душеных страданий предложил смешать несколько ингредиентов из аптечки. Тогда женщина не погибла, но серьёзно пострадала. И даже после этого она продолжала слепо верить архивариусу, который придумывал всё новые и новые «воспоминания». К моменту прихода Люциуса он успел сочинить кое-что и о нем самом.
Когда Стробель переступил порог, из динамиков, скрытых под костяными наростами панциря, вырывался хриплый многоголосый шёпот.
— Пришёл за добавкой, детоубийца? — проскрежетал сервер, и лимфа в его охладительных трубках забурлила, окрашивая шланги в мутно-розовый цвет.
Сидевшая в кресле старуха вздрогнула. её затянутые катарактой глаза сфокусировались на Стробеле.
— Убийца! — выдохнула она.
Стробель достал из саквояжа пневматический пробойник. Архивариус, почувствовав близость финала, забился в своём экзоскелете. Слой серого вещества под панцирем начал пульсировать. Комната наполнилась звуками: плачем ребёнка, криками раненых людей, обрывками чего-то безудержного пения — всё это смешалось в безобразную какофонию, словно все содержавшиеся в сознании биомеха воспоминания в один момент выплеснулись.
Женщина зарыдала, попыталась заступить ликвидатору путь. Стробелю пришлось отстранить её. В этот момент он почувствовал странное омерзение — не к машине, которая просто сломалась, а к самой концепции памяти, которую можно вот так просто превратить в яд.
Он приставил ствол пробойника к переплетению узлов. Один короткий хлопок — и давление в системе мгновенно упало. Голос архивариуса оборвался на высокой ноте. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами старухи.
— Убийца, — повторяла она. — Убийца, убийца, убийца…
Покидая квартиру, Люциус впервые подумал: возможно, архивариус не ошибался. Возможно, он просто видел будущее, в котором Стробель привыкнет убивать.
Уничтожение биомеханизма всегда напоминало Стробелю хирургическую операцию. Сначала нужно было изолировать сознание самохода, а затем вскрыть органические узлы, чтобы остановить циркуляцию питательных веществ, иначе трупный яд мгновенно отравит всё помещение.
«Объект» ждал его в глубине гаража. Это был быстрый и лёгкий самоход, но какой-то выродившейся, больной модификации. Его скелет, выполненный из потемневшей от времени меди, обволакивал слой больной, давно усохшей кожи.
Стробель открыл саквояж. В тусклом свете гаражной лампы блеснули хирургические зажимы и пробойник.
Он подошёл к головной части аппарата. Здесь, на стыке металлического шлема и искусственной кожи, располагалась панель управления. Стробель привычным движением нажал на фиксирующие защёлки, ожидая увидеть стандартный пучок нейроволокон.