Каптор восстановил равновесие с пугающей быстротой. Секунда — и он уже стоял на ногах. Он медленно повернул кисть, и хлыст послушно замер, вытянувшись в сторону Энлиля тонкой, вибрирующей иглой. Отросток удлинился в мгновение ока, преодолевая расстояние с быстротой молнии. Бах даже не успел вскрикнуть, когда живая петля захлестнула его шею. Он вскинул руки, пытаясь поддеть пальцами костяную пуповину, но хлыст лишь сильнее затянулся, выдавливая воздух из лёгких.
Мир вокруг начал стремительно терять чёткость. Звуки схватки сменились тяжёлым, рокочущим гулом в ушах, похожим на удары огромного колокола. Перед глазами поплыли багровые пятна, за которыми Бах все ещё видел неподвижную фигуру каптора и застывших за стеклом двойников.
Вскоре он перестал чувствовать боль. Его пальцы ослабли и опали. Тьма нахлынула внезапно, тяжёлая и беспросветная, погружая Энлиля в глубокое беспамятство.
Глава 18. Сомнительные связи
«Если бы крыша не обвалилась».
«Так и полы обвалились. Все насквозь прогорело…»
Дарваз слышал голос, доносившиеся до него будто со дна бочки.
Он воображал, как заглядывает в глубокий колодец, где вместо воды плещется красная жижа.
На её поверхности то и дело всплывают чьи-то уродливые лица. Они кривляются, выпучивают глаза, раздувают щеки, вытягивают губы и кривят носы, но при этом разговаривают словно пара университетских профессоров.
«Подумать только…»
«Да…»
«Мать и дитя».
«Да уж».
«А вот скажите: при какой температуре тела полностью… Хм… испепеляются. Тысяча градусов?»
«Около того».
«А способен ли обычный пожар на такое?»
«Пожалуй, да. Разве что…»
«Что именно, профессор?»
«Внизу, у самого пола, где по идее, лежат тела — температура горения гораздо ниже».
«Что же это значит?»
«А вот и догадайтесь».
И окружённые кровавой пеной, эти лики начинали хохотать.
Дарваз не знал, что это значит. Он никому не рассказывал о своих видениях. Да и кому мог рассказать? Многие годы после потери жилища он обитал на улице и единственными друзьями ему были бродячие собаки, вши и мокрицы, которых, как оказалось, видимо-невидимо в подземельях под Ахероном. Одно время Дарваз даже верил, что город наверху — это нечто появившееся спонтанно и без вмешательства людей, а просто как побочный продукт истории мокричного царства. Ведь могло быть такое? Могли здания, улицы, проспекты возникнуть сами по себе, естественным путём, как возникают сталактиты, сосульки, муравейники и коррозия — а человек заселил их уже позже? И не просто заселил — сам разум людей, привыкший все структурировать, во всем видеть систему, причину и следствие, придал случайным совпадениям углов и форм смысл.
Безумные мысли.
Дарваз понимал это.
Они двигалась достаточно долго, чтобы гул пожарного самохода остался где-то вдали, затерявшись среди высотных зданий. Раз или два им пришлось поспешно прятаться в тенях — когда неожиданно в поле зрения появлялись милицейские самоходы. Однако те спешили по своим делам, не обязательно к зданию на площади, и не замечали двух беглецов.
— Почему вы помогаете мне? — Спросил вдруг Дарваз.
— Помогаю? — Удивился учёный. — А, вы про это. Да какое там! Я и себе-то помочь не могу.
— И все же. Эти капторы…
— Приходили за мной, да.
Дарваз на мгновение оторопел. Его давняя вражда с костоправами была всем известна. Неоднократно те покушались на его жизнь, как это было в последний раз — в том происшествии с ангелом, но ещё никогда не выступали открыто. По крайней мере так, чтобы наслать капторов напрямую. Так что да, скорее всего цепные псы биоинженеров пришли не за ним.
— Интересно, чем вы им насолили. Продали какую-то их тайну?
— Вроде того.
Из рюкзака раздался протестующий возглас. Очевидно, как и Дарваз, Голова впервые слышала о темных делишках своего напарника.
Вряд ли, подумал Затычка, капторы сделают исключение для экспоната в банке. Тем более, что Голова с некоторых пор стала таким же беглецом. Не по своей воле — но кто теперь станет слушать?
Они свернули в узкий проход между двумя домами, где пахло старым гниющим мусором и мочой. Здесь, в глубоком колодце стен небо казалось узкой полоской грязно-фиолетового шелка.
Сверху донёсся нарастающий рокот. Очередной патрульный самоход прорезал тьму узким лучом прожектора, скользнувшим по крышам. Оба замерли, вжавшись в стену.